– И ведь все у Коленьки со Светочкой хорошо было, так они дружили, так любили друг друга! Да я о лучшей жене для него, а невестки для нас с отцом и не мечтала! А тут вдруг приходит Коленька мрачнее тучи. Я к нему и так, и сяк, а он молчит. Но выпытала я у него, в конце концов, что случилось. Оказывается, сказал кто-то ему, что видел, как Света с Тимуром о чем-то тайком шушукались. Он к ней, конечно, с вопросом: о чем это таком тайном они беседовали, а она ему в ответ нагрубила. Тогда он у Тимура спросил, а тот ему в лицо рассмеялся и сказал, что Света ему в любви признавалась, потому что Коленьку, этого слабака никчемного, только из жалости и терпит.
Вот после такого мне сыночек и заявил, что знать он больше Свету не хочет, и все ее фотографии порвал. А еще строго-настрого запретил мне давать ей его адрес – ему же в армию было прямо на днях уходить. Ну, проводили мы его, а Света, между прочим, за адресом ко мне и не пришла. А потом смотрю я, а она тяжелая. Ну, думаю, вот она тайна и открылась, почему Коленька о ней ничего знать не желает, видно, от Тимура-то она и нагуляла.
А самого-то его вскорости в драке убили – он с детства хулиган был страшный, а потом и вовсе бандитом заделался. Короче, я к родителям Светы – ни ногой, да и они нас стороной стали обходить, а ведь раньше-то дружили, почти родней друг друга считали. Позже услышала я, что родила Света сына, да и забыта об этом – чужим человеком она нам стала. И Коленьке мы решили ничего не писать, а то вдруг сделает над собой что-нибудь.
А потом встретила я ее, когда она с малышом на руках по улице шла, ему уже полгодика было. Да ведь столкнулись так, что не разойтись, прямо лицо в лицо. Я как сыночка ее увидела, так сердце зашлось – Коленькина копия, и глазки такие же. Как я ее тогда не убила, до сих пор не пойму! Орала я на нее! Что же ты, дуреха, говорю, натворила? А она сначала губы поджала, а потом не выдержала, видать, и мне в ответ: это мой сын, и только мой! И дальше пошла.
Прибежала я домой, все мужу рассказала, и пошли мы к ее родителям. Тут-то вся правда про Тимурову подлость наружу и выплыла. Отец наш бушевал, кричал, что башку Тимуру отвернет. А какая башка, если тот в земле уже? Написали мы обо всем Коленьке, а в ответ ни словечка! И вообще больше от него ни одного письма не получили.
– А он и это не получил, потому что я, уж простите, но так надо было, все ваши письма к нему перечитал, – объяснил Лев Иванович.
