И потом, она же этой Казанцевой даже слова не сказала, а могла бы и была б в своём праве. Несправедливо!
С расстройства Дина и к медичке не пошла. Ну и пусть Лаврентьевна жалуется. Что ей Чума сделает? Не убьёт же. А если отчислит — так вообще хорошо. Почему-то вполне сносная прежде жизнь в пансионе стала вдруг нестерпимой.
Дина выпуталась из полотенца, натянула футболку и шортики и ничком рухнула поверх покрывала, чувствуя себя совсем больной и глубоко несчастной.
27
Эрик напрасно ждал Катю на обед, а затем и на ужин.
Она ему прислала сообщение, конечно, что совсем не голодна, но он понимал — Катя всё ещё терзается из-за утренней шутки этих дур. Боится на люди показаться, бедняга. Хотя подобную низкосортную выходку трудно назвать шуткой.
В обед Валентин Владимирович спрашивал про неё у Приходько, но что та ему наплела — Эрик не слышал. Уж вряд ли правду.
Дина тоже не появлялась в субботу в столовой. Хотелось верить, что она угомонится, отстанет от девчонки, просто даст ей спокойно доучиться.
Хотелось, но не верилось.
Да и поговорил он с ней как-то бестолково, на бегу — слишком мало времени оставалось до следующего урока.
Ну и вообще тяжело с девушками выяснять отношения, ещё сложнее — вправлять им мозги. Не то что с пацанами. Вот там прихватишь за грудки, ну или пропишешь пару раз в табло — и диалог сразу становится намного конструктивнее. Не всегда, конечно, однако шанс быть услышанным и правильно понятым гораздо выше.
Но с девушками таких аргументов не привести. К тому же прежде ему не доводилось вступать в конфликты с девушками, хоть некоторые и, случалось, бесили.
Но обычно он просто отсекал общение с такими, но чтобы вот так всё обернулось — это в первый раз. И, очевидно, не в последний…"
"Только вот как донести до этой избалованной самоуверенной выскочки простую и ясную мысль, что так, как поступает она, делать не надо — он понятия не имел.
А ещё почему-то не получалось по-настоящему злиться на Дину. То есть отлично получалось, но только заочно, а когда смотрел на неё, когда стоял рядом, в голову непрошено лезли совсем другие мысли.
Дурость всякая.
Ну вот с чего бы? Хотя не ожидал он, конечно, увидеть её в таком обезоруживающем виде. Он ведь всё-таки не железный. А в первый момент, как только вошёл в её комнату, так вообще остолбенел. Таращился на неё как идиот, как будто голых ног никогда не видел. Даже не сразу сообразил, зачем он тут.
Напоминать себе пришлось, как мерзко они с Катей поступили.
