Подойдя к Дине, он облизнул пересохшие губы и тихо сказал:
— Привет.
Безудержно хотелось обнять её, и если б не эта напряжённость в ней — так бы и сделал.
— Привет, — ответила она одними губами.
— Я тебя потерял, — выдавил он улыбку.
— Я не слышала звонка. Потом только увидела пропущенный и твои сообщения. Хотела сначала перезвонить, но решила, что лучше так… увидеться.
— Да, так, конечно, лучше, — согласился Эрик, с жадностью вглядываясь в её лицо. Господи, как же давно он её не видел! Как же страшно соскучился!
Его так и переполняло от нахлынувших чувств.
И столько всего вертелось на уме, столько всего сказать хотелось, но разговор почему-то не клеился. Правда, это его не напрягало — сейчас ему достаточно было и того, что он мог вдоволь смотреть на любимые черты.
— Эрик, ты ещё сердишься на меня?
— Я? Нет, конечно, нет.
— Ты простил меня? — допытывалась Дина, глядя на него всё с той же серьёзностью. — Скажи, простил?
— Дин, это я у тебя должен просить прощения. Я знаю, как тяжело тебе было.
И всё из-за меня…
Еле уловимое облегчение промелькнуло в её глазах, но всё равно с минуту она ещё пристально смотрела на него, не говоря ни слова, словно пыталась что-то понять. А, может, просто, как и он, не могла выразить словами то, что сейчас чувствовала. Но наконец выдохнула и тихо-тихо произнесла:
— Я так по тебе скучала…
И Эрик порывисто шагнул к ней, притянул к себе, обнял. Целуя в макушку, шепотом повторял её имя: «Дина… моя Дина…».
Потом показалось ему, что она плачет.
Заглянул в лицо и правда — Дина зажмурилась, но на ресницах дрожали слезинки.
— Ну что ты? Что ты? Не плачь.
— Я не плачу, — всхлипнув, она качнула головой. — Просто… мне так было плохо. Я думала, умру. Не оставляй меня больше.
— Не оставлю. И… прости меня. Не плачь только. Слышишь, всё будет хорошо. Я никогда тебя не оставлю… если только ты сама этого не захочешь.
— Не захочу! Я хочу, чтобы ты был рядом… всегда… я же…
Дина не договорила.
— Я буду, буду рядом, — обещал он, целуя влажные и солёные от слёз щеки.
— Я люблю тебя. Очень сильно люблю…
И даже не вспомнил, как сам себе недавно обещал совсем другое. Но теперь то казалось уже неважным. Да вообще всё казалось неважным кроме того, что происходило между ними в эту минуту.
Прижимая Дину к груди, Эрик думал: вот оно — счастье. И ничего другого ему больше не надо. Осушил поцелуями её лицо и наконец приник к губам. Хотел быть нежным, но лишь только Дина ответила на поцелуй, как его накрыло.
