Хотя подобные проявления нежности у них не были приняты, это же и так понятно, без слов."
"Не по себе ему как-то было. Беспокойно. Но стоило вернуться в пансион, как суета и хлопоты вытеснили все эти тревожные мысли. К тому же не терпелось увидеть Дину.
Но тут его ждало сильнейшее разочарование — семестр уже начался, а Дина так и не приехала. На уроках не появилась. Он ей написал — не ответила. Плюнул на все свои установки и позвонил. Раз, другой, третий. Бесполезно.
Он не знал, что и думать. Дина ведь выписалась из клиники, ещё перед Новым годом.
Она сама ему об этом сообщила в мессенджере. И в школу приехать должна была сразу после каникул. Так где же она? А вдруг осложнения какие-нибудь начались? Или её мать не захотела больше отправлять её сюда? Родители Спицыной забрали же дочь…
Но уже после обеда пронеслась новость: Дина здесь! Сначала об этом объявила Полина в классе: только что приехала. Прямо вот-вот.
Потом кто-то видел её в коридоре. А на последнем уроке Валентин Владимирович заглянул в класс и предупредил математика, что Ковалевская с завтрашнего дня начнёт посещать уроки.
Однако телефон всё так же равнодушно молчал. Никакого ответа от неё не было.
Да и плевать. Главное, что она жива-здорова и уже здесь. И, может, за ужином он её наконец увидит. От этой мысли сердце подскакивало. Дотерпеть бы теперь до ужина…
* * *После занятий Эрик решил отправиться в спортзал. Хотя бы так спустить пары, поскольку его аж распирало. Благо физрук никогда не возражал, а даже наоборот одобрял такие порывы.
И например, в последний месяц прошлого семестра Эрик проводил почти всё свободное время в спортзале.
Правда, сейчас ему бы хотелось, конечно, рвануть на женский этаж, но… не те у них были отношения с Диной, чтобы просто взять и заявиться к ней в комнату. То есть не было теперь никаких отношений, и это правильно. А то, что его так припекает — не её проблемы.
В мужской раздевалке ещё галдели пацаны из девятого — видать, только что отзанимались.
Эрик сунулся было туда, но решил переждать в коридоре, пока девятиклассники не переоденутся и не освободят раздевалку. Не нравилась ему толкотня, суета, не нравилось слушать глупую болтовню малолеток.
Он взгромоздился на подоконник, хоть физрук, да и вообще преподаватели за это ругались.
Наконец дверь раздевалки открылась. Вышел один из пацанов и пошагал прочь, оставив дверь распахнутой. Однако остальные ещё копошились. Так и подмывало их поторопить.
