Номер свой они уже отрепетировали на тысячу раз, и выходило очень и очень неплохо. Даже Эрик в конце концов остался доволен, хотя обычно он не любил слушать себя в записи. А записать придумала Дина, чтобы увидеть, как всё будет смотреться со стороны. Она вообще много чего придумала.
Решила вот ещё, что будет лучше, если он не просто споёт, а заодно и сыграет беспризорника.
— Поёшь ты, конечно, суперски, но артистичности нашему номеру добавить не помешает. Чем стоять столбом у микрофона, давай изобразим… ну то, о чём поёшь.
Оденем тебя во что-нибудь соответствующее, я шмотки подберу… О, ещё знаешь что? — Глаза её так и горели. — Можно видео сделать фоном. Там же в большом актовом зале экран на всю стену, как в кинозале… Сделаем ролик с нарезкой про беспризорников, можно из фильмов… Он будет фоном идти, и ты такой красавчик немного чумазый в драном шмотье, а? Ну, давай! Пожалуйста!
Не особенно ему хотелось всё это изображать, конечно, но она так воодушевилась и он снисходительно соглашался… Правда, потом и сам вовлёкся.
В итоге действительно получилось интереснее и ярче. Дина ещё выпросила у куратора шляпу. Сказала:
— На словах «когда ласкали вы детей своих, я есть просил…» будешь типа милостыню в шляпу просить.
И хотя песня уже успела изрядно навязнуть, постоянно крутилась в уме, как заезженная пластинка, вообще язык смозолила, всё равно отзывалась в душе́ приятным волнением. Хотя Эрик понимал — не в песне дело, как бы хороша она ни была. Просто Дина ему нравилась, очень сильно нравилась.
Нравилась сильнее, чем хотелось бы.
И если уж быть совсем честным, зацепила она его ещё раньше. Иначе бы стал он тут номера какие-то готовить. Как бы не так.
А вот когда зацепила, в какой момент — Эрик и сам не мог сказать. Сначала-то она совершенно точно его взбесила, да и потом частенько злила.
Но даже когда он злился на неё, к злости всегда примешивалось какое-то жгучее, нетерпеливое чувство. Когда её не было рядом, оно просто тлело где-то за рёбрами, почти не мешало. А вот когда она оказывалась поблизости, то тут же вспыхивало.
Это влечение, думал Эрик. Обычное влечение, пусть даже и сильное. Пусть даже он и не мог его побороть. Ну а что? Физиологию никто не отменял. А она красивая, яркая. А ещё непокорная, строптивая, недосягаемая. Сломить такую и покорить — особенное удовольствие. Сродни жесткому, но увлекательному состязанию, или охоте.
Такие девушки, как она, не находка, не подарок, а приз, добиться которого не так-то легко.
