И сразу она занервничала, смутилась. Тут же заторопилась уйти, сказав, на него не глядя, что лучше всего репетировать в малом зале. Там и инструмент есть, и мешать никто не будет.
— Как скажешь, — ответил он вчера."
"А сегодня они то и дело натыкались друг на друга взглядами: за завтраком в столовой, в коридорах, в спортзале. На уроке литературы, когда Нина Лаврентьевна полюбопытствовала, кто от их класса готовит номер, а узнав, очень удивилась. На перемене между сдвоенной алгеброй, когда Дина слушала и не слышала болтовню подруг, а он сидел вполоборота за своей партой, лицом к Кате и улыбался.
Да, улыбался и что-то говорил Казанцевой, но откуда-то у Дины возникло чувство, что он тоже… ну не то чтобы следил за ней, а словно держал в поле зрения.
Такое Дина частенько замечала у Лизы, особенно раньше, когда подруга была поскромнее. Пока Корбута во время перемены где-то носило, Лиза шарила глазами повсюду, искала, высматривала. Разговаривать с ней в такие минуты было бессмысленно. Она ничего не слышала, а если отвечала, то невпопад.
Но стоило Корбуту появиться поблизости, Лиза моментально включалась в беседу. Начинала о чём-то увлечённо рассказывать, на любую реплику бурно реагировала, а в сторону Корбута даже не смотрела. Но Дина понимала, что на самом деле подруга чутко следит за каждым его шагом. И правда — как только он уходил, Лиза сразу «выключалась». Снова выпадала из темы и лишь смотрела с тоской ему вслед.
Маринеску, само собой, подобный театр не устраивал. Разговаривал с Катей, кивал, улыбался — всё это, конечно, было естественно, но ощущение возникло такое же, как тогда с Лизой.
Дина что-то в нём чувствовала. Скрытое внимание, вот что.
И словно по заказу он быстро взглянул на неё и тут же отвёл глаза. Только вот взгляд его, пусть и длился всего секунду, был не случайным, не рассеянным, не мимолётным, а прицельным.
Она вдруг поймала себя на том, что стоит и улыбается. Просто так, без всякой причины.
Да, это его скрытое внимание волновало, конечно, но то было приятное волнение.
Даже какое-то окрыляющее, что ли. А вот под конец последнего урока оно переросло почти в панику. Оно колотилось в груди, проступало жгучим румянцем на скулах, зудело на кончиках пальцев.
И всё же Дина пересилила себя и сама подошла к Маринеску, когда закончились занятия. Если слишком пристально не приглядываться, так и не скажешь с виду, что внутри у неё в этот момент всё звенело и дрожало.
— Ты знаешь, где малый актовый зал? — спросила она ровным голосом.
