Очень нужны, тебе нужна операция…
— Да не стану я продавать свою дочь! Говорю тебе, сам встану на ноги!
Снова тишина в спальне, теперь я волнуюсь, что они лягут спать, а утром мама, потупив взгляд, скажет: «Извини, дочка, не смогла его переубедить».
И все тогда.
— Она хочет там учиться, как ты этого не понимаешь! Хочет! Она же весь вечер просидела на этом сайте, от ужина отказалась. Отпусти ее! Отпусти! Думаешь, мне не страшно? Только ты не будешь спать ночами?! Мирка — для тебя всегда на первом месте, я давно смирилась, но у тебя есть еще дети! И ты им тоже нужен! Мира уже взрослая.
Через месяц восемнадцать. И не ври себе — не встанешь ты сам без операции! Не встанешь!
Снова грохот, потом все стихает. Я сижу под дверью, надеясь, что они продолжат разговор, но затем гаснет свет и повисает тишина. Медленно плетусь к себе, по пути заглядываю к близнецам. Дрыхнут без задних ног! Ну хоть что-то хорошее!
Все равно сейчас не усну, поэтому открываю ноут и жадно читаю про академию.
Мама права, а вот папа ошибается.
Это реально очень крутой вуз, не сравнить с нашим читинским. Ильдаровна не соврала. Готовят они больше для нефтегазовой отрасли специалистов, но и с моей любимой физикой здесь есть где разгуляться.
Поманили сказкой и отобрали!
Засыпаю под утро в слезах, а когда просыпаюсь через четыре часа, не нахожу в кровати ноут. А ведь помню, что не перекладывала его на стол. Мама, значит, заходила.
День начинается с похода в огород за свежей картошкой и огурцами. Затем я бужу Ваську с Серегой, с боем отправляю их умываться.
К родительской спальне не подхожу, и так знаю, что мама уехала на работу. У нас недалеко от Читы есть отличный отель, похожий на дом отдыха. Мама там клинингом занимается — убирает в номерах, если сказать проще. И я с ней много раз ездила, почти каждое лето помогала, но сейчас я нужнее дома.
— Руки помыли? А глаза? Ну все, марш за стол. Завтракайте и в огород. Поливать помидоры и перец в парниках.
Малышня не спорит, знает, что это бесполезно, да и с самого детства мы все к труду приучены.
Близнецы с пяти лет огород поливают.
Папа до сих пор в спальне. Через полчаса аккуратно стучусь к нему.
— Заходи, Мирослава.
Говорит он таким тоном, что ничего хорошего я не жду от нынешнего утра. И все же здороваюсь я с ним нарочито бодро:
— Доброе! Выспался? Я завтрак приготовила…
— Сядь, поговорить надо."
"Он полулежит на кровати, опираясь на поручни, которые совсем недавно сделали для него.
