И да, Шумский с его компашкой устроит мне ад! А может, ты сам мне его устроишь? Все же должны тебе подчиняться, верно?!
— Мира, у тебя истерика. И я не понимаю… это потому, что я уехал?"
"— Да лучше бы ты не возвращался! — кричу я, теряя над собой контроль. На меня ошарашенно оборачиваются, и я заставляю себя сбавить тон. Обещала же себе не вести себя как обманутая дуреха. — Знаешь, как меня Вэл с Герой называли? Девочка-бунтарка. И если ты или Шумский начнете меня хейтить, я не стану молчать! А ведь ты не хочешь огласки, верно?! Боишься!
Зря я это сказала.
Выдала себя. Он может догадаться…
— Ты слышала мой разговор с Юстиной, — холодно констатирует он. Ни удивления, ни возмущения, ни замешательства в голосе, и тем более чувства вины. — Он ничего не значит.
— Я не твоя собственность, Баев! — взрываюсь я окончательно. — Я не твой благодарный домашний питомец!
— Мира, успокойся. Пожалуйста, — обеспокоенно просит Артем. Хотя мне, наверное, мерещится. — Не надо никуда лететь. Особенно в таком состоянии.
Раздается легкий щелчок, но я не придаю ему значения.
Меня всю трясет.
— Жалеешь, что я услышала то, как ты… да ты просто раздел меня и голой показал своей невесте! Это низко, подло. Ты мерзавец и подонок, Баев! Хитрый, циничный манипулятор! А я думала, ты настоящий. Немного изуродованный душой, но настоящий. Живой. А ты просто богатый, испорченный урод, который…
— Хватит! — жестко прерывает мой поток Артем, и я от испуга замолкаю. — Это было не для твоих ушей. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.
Ни семье Юстины, ни моей не нужно знать о тебе. Чем меньше они знают правды, тем лучше.
— Скажи еще, что ты ей наврал! — хлюпаю я носом. Вся моя выдержка улетела к чертям. Зря я думала, что справлюсь. — Ты же женишься на ней!
— Ты знала, что у меня есть невеста, — безжалостно напоминает он. — И я говорил тебе: она ничего для меня не значит! Это игра, Мира, которая стоит очень много денег, настолько много, что иногда приходится врать. А ты купилась. Как ребенок.
— Ты не должен был так обо мне говорить! — задыхаюсь я от обиды.
— Не должен был! Это унизительно! Я себя чувствовала как человек второго сорта. Ты сравнил меня с животным! Ты… да как у тебя…
— Я говорил так, чтобы мне поверили. И, Мира, разве я тебе что-то должен? — негромко спрашивает он.
— Нет, — еще тише отвечаю. — Ты ничего мне не должен. Только зачем… зачем все это было, а? Зачем со мной играл? Неужели ты боялся, что я подниму бунт в академии?
— Я не играл с тобой. И не играю.
