— Выключает телик, бросает пульт на стол и с любопытством глазеет на меня. — Привет, Шанина! Проснулась?
— Как видишь, — отвечаю, не в силах подавить зевок. Получается вполне естественно. — Пойду сделаю себе чай.
— Для опохмела лучше шампанское. В холодильнике есть.
— Нет! — бурчу себе под нос, а в душе радуюсь. Благополучно вроде все прошло. Я не покраснела, не сбежала, а Баев ведет себя как обычно. И губы у него нормальные.
Все. Забыли. Не было никаких поцелуев.
Кухня блестит чистотой, хотя я прекрасно помню, что, перед тем как пойти гулять на улицу, успела лишь засунуть грязные тарелки в посудомойку.
Баев коршуном надо мной стоял, требовал, чтобы я пошла с ним.
А теперь здесь ни пылинки… Стыдно перед горничной, которую с утра вызвал Баев убираться вместо меня. Вот-вот, думай об этом почаще, глядишь, и поцелуи быстрее забудутся.
И все равно так странно открывать холодильник, видеть в нем много вкусной еды, включать чайник, вынимать из красивого пакета настоящий листовой чай… Как будто я дома.
Вытаскиваю тарталетки с бутербродами и слышу за спиной насмешливый голос Артема:
— Хороший выбор!
Вспыхиваю от его слов, но из упрямства ставлю блюдо на стол.
Знала б, что он здесь, не осмелилась бы. А теперь надо повернуться к нему и небрежно бросить пару фраз. Но вместо этого я нервно отбрасываю волосы за спину — чайник, как назло, все никак не хочет закипать.
— Мне тоже чай сделай, если не сложно, конечно.
Я физически ощущаю, что он стоит позади меня, даже тепло его тела ощущаю как свое.
— Без проблем, — отвечаю я, а у самой руки дрожат.
Достаю из шкафа еще чашку с блюдцем, а они, предательницы, возьми и зазвени у меня в руке. Чуть не уронила!
Баев тут же отбирает у меня посуду и ставит на стол.
— Пожалуй, чай я сам налью, — как приговор выдает он. — А то еще кипятком обожжешься.
Молчу, сжав губы, а они болят из-за ранки, из-за поцелуев Баева! Жадных, грубых, но таких сладких.
Как он там говорил? Немного боли только в кайф? Вчера именно так и было.
— Пошли в гостиную. — Артем уже и поднос откуда-то вытащил, поставил на него чайник с чашками.
— Понравилась икра? Не терпится повторить?!
Его взгляд полон превосходства. Надо мной. И Баев не даст мне забыть, как кормил меня вчера этими тарталетками с руки после того, как я ляпнула сдуру, что никогда не пробовала черной икры. Что не знаю ее вкуса. И он… он целовал меня каждый раз после того, как я проглатывала тарталетку.
«Что ты больше любишь, Мира, икру или мои поцелуи?»
«Твои поцелуи, конечно».
