Может, такси? Денег у меня в обрез, но надо же решать проблему! Если ехать очень быстро…
— И куда ты собралась?
Почти не удивляюсь, когда вижу в коридоре Баева. Он всегда появляется там, где я.
— На пару опаздываю. Проспала.
— Поехали!
Артем уже идет к лифту, едва за ним поспеваю.
«Ягуар» мгновенно разгоняется до 150 километров в час, потом на спидометре стрелка начинает уверенно ползти вправо. Зажмуриваюсь от страха, но просить Артема сбросить скорость не собираюсь.
Мы останавливаемся перед входом. Там, где нельзя этого делать.
Там, где стоят десятки студентов и с интересом смотрят, как я неуклюже выбираюсь из машины хозяина нашей академии. Кто-то даже ошеломленно присвистывает. А мне некогда, я уже бегу к входу, потому что мне еще нужно добежать до четвертого этажа, а времени совсем немного. И если я хоть на секунду опоздаю…
Нога болит, она еще не до конца зажила, я теряю драгоценные минуты. Замечаю знакомую спину одногруппника Смертина, он тоже опаздывает. Из аудитории выходит Демьянов, видит нас и кладет ладонь на дверцу ручки.
Пропускает запыхавшегося Смертина и почти прямо перед моим носом захлопывает дверь!
— Не понял! — за спиной раздается голос Баева. Я и не знала, что он шел за мной!
— Он уже не пустит. — Я готова разрыдаться от обиды. — Он…
— Пошли, Шанина. — Артем берет меня за руку и открывает дверь аудитории. — Здрасти! Мирослава, проходи.
Демьянов таращится на нас в изумлении, а потом качает головой:
— Я не разрешал.
— Почему? — спрашивает Артем, продолжая держать меня за руку.
Демьянов задерживает взгляд на нас, бледнеет и явно борется с собой, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Но одно дело издеваться надо мной, а совсем другое — хамить внуку основателя академии.
— Таковы правила на моих занятиях, — выдавливает из себя препод. — Опоздавшие остаются за дверью.
— Не читал ничего подобного в уставе академии. — Артем не собирается никуда уходить, а я не знаю, куда деться, пока эти двое выясняют, кто здесь главный. — Или ваши правила важнее устава?
На Демьянова страшно смотреть.
Он так привык всех унижать, что не может поверить, что и его могут ткнуть носом. Да еще и при студентах.
— Хотите особых условий для своей девушки, Баев?
— Не особых, а равных, — поправляет Артем, не реагируя на «свою девушку». — Не хотелось бы, чтобы нашу академию заподозрили в сексизме. Одна девушка на всю группу, и такое скотское отношение к ней преподавателя…
— Достаточно! — взвизгивает Демьянов. Такой красный стоит, вот-вот удар хватит.
