Не щадит ни нас, ни бабушку. Режет фактами по живому. - В эти дни в роддоме находятся мои люди. Под прикрытием общей проверки от Минздрава они опрашивают персонал и собирают доказательства. Несмотря ни на что, мы доберемся до истины. Однако сейчас встал вопрос о проведении эксгумации похороненного младенца. Если там ваша настоящая внучка…
- Нет-нет, - лихорадочно повторяет Евгения Климовна, зажимая уши руками. – Вот моя внучка, - со слезами на глазах поворачивается к застывшей Ангелине.
Девочка следит за нами, почти не моргая, бросает все игрушки и испуганно кружит по нам беспокойным взглядом.
- Мы решили, что не имеем права тревожить ее без вашего согласия, - хриплым шепотом заключает Назар. – Я понимаю, как вам тяжело и больно сейчас. Мы два года живем в таком аду…
- Не хочу больше ничего слушать, - неожиданно она поднимается с места. Шагает к малышке, хочет взять ее за руку, но та отползает назад по ковру. – Ангела, мы уходим."
"Вижу, как хаотично взметаются озорные хвостики, перехватываю растерянный взгляд моей дочери – и не выдерживаю.
Взяв костыли, как можно быстрее подхожу к ней и сажусь на пол рядом. Ангелина карабкается ко мне на колени, цепляется ручками за ворот кофты и трется щечкой об грудь, лепеча тихое «ма».
Что-то происходит в этот момент. Ломается старое, рассыпаясь на части, и на его месте возводится новое. Наше будущее. Абсолютно другое.
Жизнь совершает крутой вираж – и это уже не остановить. Евгения Климовна все понимает… Она замирает, наблюдая за нами. Задумчиво, обреченно, горько.
Вздохнуть не в силах, словно парализована.
- Ма, - повторяет Ангела, не замечая, как начинает плакать ее бабушка. Тонкие ручейки стекают по белесым щекам, скапливаются на подбородке и срываются вниз, на пушистый ковер.
- Умоляю вас… - прошу срывающимся шепотом. - Вы же мать и должны понять меня. У нас с вами похожие судьбы, одна беда на двоих, - всхлипываю, прижимая к себе малышку. – Вы потеряли свою дочь, а что если бы у вас была возможность вернуть ее?.. Как бы вы поступили на моем месте?
- Я бы боролась за нее до последнего вздоха, - с болью и надрывом в голосе произносит она, заторможено шевеля губами.
Назар приближается к нам со спины, чтобы уберечь, защитить, да и просто быть рядом в трудную минуту. Опускается на одно колено и подает руку Ангелине. Она же незамедлительно хватает его за палец, взмахивает изогнутыми черными ресничками и смотрит на родного папу с неприкрытым восхищением. Малышка боготворит его с первого дня.
