Назар спешит открыть дверь, любезно приглашает Евгению Климовну присесть, а Ангелину отводит на коврик, заранее заваленный игрушками. Ведет себя стойко, невозмутимо, будто соткан весь из железных нитей.
Недавно я убедилась, как тяжело ему дается показная выдержка. Это всего лишь внешняя оболочка, которая не в силах уберечь сердце от боли. После приступа я стала внимательнее относиться к мужу, чутко улавливая его истинные эмоции.
Сейчас он нервничает не меньше, чем я.
- Евгения Климовна, я хотел бы поговорить с вами об Ангелине, - начинает беседу, садясь рядом со мной.
В кресле, повернутом по диагонали, по правую руку от него – бабушка нашей дочки.
- А что случилось? Откат? – взволнованно вскидывается она, поглядывая на малышку. У меня сердце щемит от осознания того, как сильна и безгранична ее любовь к чужому ребенку. – Вы отказываетесь от нас?
- Никогда, - многозначительно выпаливает Богданов и берет папку со стола. Раскрыв, протягивает бумаги Евгении Климовне. – Взгляните.
- Что это? – разворачивает дрожащими руками, вчитывается в текст, хмурится с каждой строчкой.
- Выписки из роддома. Одна принадлежит вашей внучке, вторая… нашей с Надеждой дочери, - Назар делает паузу, и я ободряюще накрываю его руку своей, поглаживаю костяшки пальцев.
- Да, вы однажды упоминали, что между ними день разницы, но… - складывает документы, теряя к ним интерес. – Вы сказали, ваша дочь умерла… Соболезную, однако не понимаю, как это касается нас.
- Непосредственно, - отрезает Назар. – Посмотрите данные из лаборатории, - указывает на нужный лист.
– Мы без вашего ведома провели тест ДНК. Тайно. Результат показал, что… - набирает полные легкие воздуха и, обласкав взглядом ни о чем не подозревающую Ангелину, резко выдает: - Мы ее настоящие родители. Произошла подмена. Вместо внучки, родившейся мертвой, вам отдали нашу дочь, нагло украденную. Это чудовищное преступление, виновников которого мы найдем и накажем…
Евгения Климовна заметно бледнеет, поджимает обескровленные губы, трясет головой, отказываясь верить нам.
Выглядит так, будто балансирует на грани срыва. Нельзя этого допустить. Поэтому спешно подаюсь к столу, наливаю воды из графина и протягиваю ей стакан. В ответ она выставляет ладонь, исподлобья зыркая на меня, как на злейшего врага. Отшатывается, будто я предлагаю ей чистейший яд.
- Вы лжете, быть такого не может, - цедит сквозь зубы, яро сминая пальцами листы и надрывая уголки.
- Это правда, Евгения Климовна, - перебивает ее Богданов.
