Он тоже просыпается рано, но не уезжает — ждет сына, чтобы отвезти в школу.
Никонов подходит ближе, давит на меня взглядом.
— Отмени такси. Останься. Вместе позавтракаем, а потом я отвезу вас в школу.
Я даже раскрываю рот от шока.
— А вдруг нас увидят? Я не хочу слухов, — тут же мотаю головой. — Да и мне нужно быть в школе пораньше.
Мне не нужно быть в школе пораньше. Все, что требовалось сделать, я сделала давным-давно и реально просто сбегаю отсюда каждое утро.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Максим перехватывает меня за талию, прижимается сзади.
— Перестань от меня прятаться, пожалуйста.
Сердце разгоняется за какую-то секунду, в голове мутится.
— Боже, что ты делаешь? — хватаю его руку и пытаюсь вывернуться.
— Прошу тебя остаться и пытаюсь пресечь очередной твой побег, — говорит возле моего уха.
Очень тихо, но так, что подгибаются колени.
— Я не могу, — бормочу и вырываюсь.
Вылетаю на лестничную клетку, скатываюсь на два этажа вниз и приваливаюсь к стене.
Пытаюсь выровнять дыхание, но я будто во сне. Это все вообще было реально? Что на него нашло?
Да, я видела его взгляды в те редкие моменты, когда мы сталкивались в его коридоре, но старалась игнорировать их. Что мне теперь делать с этим? Как возвращаться?"
"Телефон пиликает сообщением от водителя, который спрашивает, собираюсь ли я вообще выходить.
Нетвердой походкой спускаюсь, игнорирую размусоливания таксиста на тему того, какие все безответственные и что он тут вообще-то в простое стоял.
Ничего, что простой оплачивается из моего кошелька.
Завтракаю прямо на работе. У нас тут стоит небольшой холодильник, из которого я достаю колбасу, сыр и хлеб, делаю себе бутерброд и кофе.
Пока никого нет, быстро все съедаю и подчищаю за собой следы. Приемы пищи в учительской не приветствуются, да и я раньше не наглела, но сейчас не могу переступить через себя и сесть за один стол с Максимом и Глебом. Мы не семья. Мы друг для друга никто. У нас нет общего статуса, кроме того, что я учитель Глеба.
Школьное утро затягивает.
Уроки, контрольные, проверки. Ольга зашивается со своим классом.
— Нет, ну ты смотри! Прохлаждается она! Скажу Анне Сергеевне, чтобы класс тебе дала! — шикает на меня, а я лишь улыбаюсь.
— Все классы распределены, так что давать мне некого.
— Значит, моих заберешь!
— Не заберу, мне нельзя. В твоем классе мой сын, — уже откровенно посмеиваюсь.
— Точно, — взмахивает она руками.
