Потом в комнате переодеваюсь в теплый спортивный костюм, сушу волосы. Не прихорашиваюсь, ни к чему это.
Можно было бы отсидеться тут, только это будет вообще по-детски, поэтому выхожу из своего временного убежища. Да и голод не тетка, позавтракать очень хочется.
На кухне никого нет, но дверь на террасу открыта. В комнату влетает холодный воздух, я ежусь. Подхожу к двери, чтобы закрыть, и вижу, как, оперевшись о перила террасы, курит Максим. Он снял куртку и остался только в свитере и темных джинсах.
Словно почувствовав мое присутствие, оборачивается, тушит сигарету и возвращается на кухню.
— Замерзла? — спрашивает, плотно прикрывая дверь.
— Да, на улице холодно.
— Передают, что завтра снега будет еще больше.
Разговор ни о чем, но тем не менее я успокаиваюсь, когда понимаю, что скандалить и забирать у меня ребенка никто не будет.
Максим проходит мимо меня и открывает дверцу холодильника.
— Будешь творожную запеканку?
— Кто готовил? — подхожу к Максу со спины и смотрю на заставленный контейнерами холодильник.
— Несколько раз в неделю к нам приходит женщина и готовит на несколько дней."
"— Понятно. Я всеядна, буду все, что ты дашь, — отвечаю спокойно.
— Присаживайся, — он кивает на стул.
Я устраиваюсь за столом, а Максим уходит на минуту, переодевается в домашние брюки и футболку и возвращается, принимается разогревать еду.
— Где Глеб?
Уроки начнутся через два дня, у ребят пока каникулы.
— Он у моих родителей. Планировал сегодня вернуться.
Значит, мы будем не одни.
Макс расставляет тарелки с завтраком, горячий кофе, и мы едим в молчании.
— Что дальше, Макс? — спрашиваю устало.
Он приваливается к стене, прикрывает глаза на секунду, а потом спрашивает:
— Лешка считает отцом Дениса? Как так вышло, Ульяна? — без претензии и упреков.
— Леша знает, что Денис ему ненастоящий отец. Денис был рядом со мной. Когда была беременна и когда родила. Через полгода мы поженились, а потом развелись.
— Ты любила его? — поворачивает голову, смотрит тяжело, придавливает взглядом.
В висках у меня пульсирует.
— Это тебя не касается, Максим, — я тоже давлю голосом, не пуская на свою территорию.
Никонов ничего не говорит, но буравить меня глазами не перестает.
— Какую версию ты озвучила Леше? — вроде голос звучит ровно, однако я слышу, как он подрагивает.
— Самую правдивую, Максим, — криво улыбаюсь. — Я сказала ему правду: родной отец уехал далеко, а я узнала о беременности только после его отъезда.
