Вода, подпертая плотинами плоскохвостых речных крыс, спускалась небольшими уступами к широким притокам, питающим великую реку. Черепахи-виники в удлиненных панцирях со спинным гребнем имели длинные когтистые передние лапы с противопоставленным большим пальцем. В сезон кладки яиц самки – значительно меньше самцов, обитающих в глубоких реках и морях, – рыскали по прудам, отыскивая гнезда водоплавающих птиц. Найдя достаточно большое и доступное гнездо, самка виника начинала его готовить. Прежде чем откладывать собственные яйца, черепаха выделяла слизь, которой покрывала птичьи яйца, – эта слизь сдерживала развитие зародыша птицы.
Отложив собственные яйца, самка виника сдвигала гнездо, отправляя его в плавание по течению. У каждого препятствия собирались молодые самцы-виники, чтобы перетащить гнездо посуху и позволить ему продолжить пассивную миграцию к реке Летер.
Многие яйца тонули или застревали у непреодолимых препятствий в длинном, опасном пути к морю. Другие подвергались разорению взрослых виников, обитающих в глубинах главной реки.
В гнездах, достигших моря, проклюнувшиеся из яйца черепашата питались зародышами птиц, а потом соскальзывали в соленую воду. Только достигнув подросткового возраста – лет шестидесяти-семидесяти, – новое поколение виников начинает многолетнее путешествие вверх по реке, к далеким мутным прудам в хвойных лесах Синецветья.
Гнезда качались на волнах реки Летер, текущей по имперскому городу Летерасу, резиденции императора. Лодки местных рыбаков сторонились их – иногда крупный самец-виник провожает гнездо под поверхностью воды и, если только не проголодается настолько, чтобы разорить гнездо, будет его защищать.
Мало кто из рыбаков по своей воле согласился бы столкнуться с существом весом с вельбот и способным разодрать этот самый вельбот на куски клювом и когтистыми лапами.
Появление гнезд знаменовало начало лета, как и тучи вьющихся над рекой мошек, понижение уровня воды и вонь обнажившегося вдоль берега ила.
На легком подъеме за Старым дворцом, на пустынном пространстве, где остались фундаменты древних башен – и среди них одна из черного камня во дворе с низкой оградой, – согбенная, укрытая капюшоном фигура тащилась к воротам.
Незнакомец был скручен старыми бурями неимоверной силы, и теперь через обветшалую мантию торчал каждый позвонок, а плечи выдавались так далеко вперед, что руки свисали до грязной земли, поддерживая изломанное тело.
Незнакомец пришел искать гнездо.
