Волки? Синецветские кавалеристы, с которыми бригадир заключил контракт, расправились с местными хищниками давным-давно. Даже койотов разогнали, да и медведей.
Абасард осторожно двинулся вперед. Во рту внезапно пересохло, сердце заколотилось в груди.
Вытянутая рука уткнулась в мягкую теплую шерсть. Одна из собак лежала неподвижно, не реагируя на его прикосновение. Рядом с шеей шерсть намокла. Абасард провел рукой – и пальцы окунулись в разодранную плоть там, где должно быть горло. Рваная рана.
Волк. Или один из полосатых котов. Но котов он даже сам не видел – только шкуры; и то привезенные далеко с юга, от границ Болкандского королевства.
Всерьез перепуганный, юноша двинулся дальше и вскоре нашел вторую собаку – у той была сломана шея. Причем оба удара явно произошли одновременно, иначе одна из собак залаяла бы.
Сломанная шея… но нет ни ран, ни слюны на шерсти.
Родара двинулись еще на полдюжины шагов; их головы поднялись на вытянутых шеях, а уши навострились.
И по-прежнему никаких испуганных звуков. Значит, нет пугающих запахов, нет паники: кто-то привлек их внимание. Тот, кому они привыкли подчиняться.
Ошибки быть не может: стадо угоняют. Поверить невозможно! Абасард повернулся и пошел обратно. Двадцать тихих шагов, и он побежал – к лагерю.
Кнут Красной Маски обвился вокруг шеи пастуха – старый летериец, хорошо видный на фоне тьмы, глядел, застыв, на пришедшее в движение стадо. Резкий рывок – и голова пастуха покатилась с плеч, а тело, всплеснув руками, упало набок.
Последний, отметил Красная Маска, выпрямившись. Не считая того, которому хватило соображения броситься наутек, хотя и это его не спасет. Что ж, захватчики должны были понимать, чем рискуют, – они воры. Наслаждались не принадлежащим им богатством, захватили чужую землю, заносчиво решив, что она послужит им. Все равно что мочиться на духов в земле – за безрассудство и святотатство надо платить.
Эту мысль Красная Маска отбросил. Духи сами постоят за себя и сами отомстят, со временем – они столь же терпеливы, сколь и неумолимы.
Не следует выступать от их лица. Такая праведность будет лишней и неискренней. Правда вот в чем: Красная Маска был рад стать орудием мести оулов. Мстить лично, а значит, с еще бо́льшим удовольствием.
Достав нож, он склонился над оторванной головой старика, срезал лицо летерийца, скатал его и запихнул к остальным в набитый хрустящей солью мешок на поясе.
