Так что же в этой истории мне не нравится?
Не все ли от начала до конца?
Восточные пустоши. Типичное описание места, которое рассказчики считают негостеприимным и неодолимым. Мы не можем ее завоевать, значит, она не нужна, пустая земля, пустошь. Ха, и ты считал, это нам не хватает воображения!
Одержимая призраками или демонами, бедная земля, где каждая травинка цепляется за соседку в диком ужасе. Солнце тут бледнее и греет слабее. Тени грязные, вода солоноватая и скорее всего ядовитая. Каждому племени требуется такое место.
Чтобы герою-вождю было куда отправиться за приключениями с неясными целями и можно было накрутить истории с моралью. Увы, эта сказка далека от завершения. Герою нужно вернуться, чтобы освободить свой народ. Или уничтожить его.
У Тока воспоминаний хватило бы на целое поле битвы, и, как последний оставшийся в живых, он уже не питал иллюзий насчет величия – ни как свидетель, ни как участник. Одинокий глаз только и может, что неодобрительно коситься.
Странно ли, что меня тянет на поэзию?
Серые Мечи были порезаны на куски. Растоптаны. Да, за свою жизнь они пролили крови столько, что хватит оплатить дань Псам – как принято было говорить у гадроби. Но что значила их гибель? Ничего. Пыль. И вот он в седле, в компании своих предателей.
Предлагает ли Красная Маска искупление? Он обещает победу над летерийцами – но они были нам не враги, пока мы не заключили тот договор. Так за что искупление? За то, что исчезли Серые Мечи? Ох, как нужно изворачиваться, чтоб увязать одно с другим, и как мне это удается до сих пор?
Плохо.
Ни шепотка поддержки. И ворон не каркнет за плечом, пока мы маршируем на войну.
Ах, Тлен, как бы мне пригодилась сейчас твоя дружба. Хотя бы пару слов о тщете, пару слов поддержки.
Зарезали двадцать миридов, выпотрошили и освежевали, но не стали подвешивать, чтобы стекла кровь. Полости, оставшиеся от вырезанных органов, набили местными клубнями, тушенными на горячих камнях. Затем скелеты обернули в шкуры и все сложили в фургон, который ехал в обозе отдельно от остальных.
Красная Маска готовится к близкой битве. Как обычно, как и все прочие. Он долгие годы думал о неизбежной войне."
"Эх, Тлен, ты бы решил, что после всего, что я пережил, у меня не осталось мужества. Однако я не Скворец. И не Калам. Для меня все стало только хуже.
Марширую на войну. Снова. Словно мир хочет, чтобы я был солдатом.
Так пусть мир поимеет себя.
