Подробностей я не знаю, но среди Патриотистов началось что-то, похожее на панику. Вчера вечером здесь, в Летерасе, произведено несколько беспрецедентных арестов…
Устер рассмеялся:
– Что беспрецедентного в том, что Патриотисты кого-то арестовывают?
– Начать с того, что среди арестованных – первая наложница.
За столом воцарилась тишина.
Раутос Хиванар откашлялся, чтобы в голосе не прозвучала ярость."
"– Похоже, Карос Инвиктад действовал в спешке, что, как вам всем наверняка известно, ему несвойственно. В результате все пошло кувырком.
Произошло столкновение, и внутри, и за пределами Вечного дома, между Патриотистами и тисте эдур.
– Проклятый идиот! – прогремел Барракта, грохнув кулаком по столу.
– Первая наложница, как я понимаю, мертва. Как и многие охранники – в основном в здании Патриотистов, и как минимум два телохранителя канцлера.
– Проклятый змей! Может, он, наконец, покончил с собой?
– Почти, Барракта, – кивнул Раутос. – Все очень тревожно – особенно нежелание Кароса Инвиктада сообщить, что в точности произошло.
О серьезности событий мы судим по слуху, что Кароса избили до полусмерти. Подтвердить это я не могу, поскольку он не желает никого видеть.
– Раутос, – пробормотал Друз, – а нам не следует дистанцироваться от Патриотистов?
– Стоит подумать, – кивнул Раутос. – И следует начать некоторые приготовления. Тем временем, однако, Патриотисты нам необходимы, хотя я согласен, что они могут подвести в момент, когда нам понадобятся их услуги.
– Так наймите собственных людей, – сказал Барракта.
– Уже нанял.
В ответ на эти тихие слова присутствующие дружно закивали.
Устер Таран прокашлялся:
– Приношу извинения, Раутос. Вы действуете с обычной тщательностью.
– Я приветствую обсуждения, – сказал Раутос, снова подобрав платок и вытирая руки. – И даже споры. Иначе можно стать беспечным. А теперь необходимо оценить наши ресурсы, чтобы лучше понимать возможности для маневра…
На протяжении встречи Раутос снова и снова вытирал руки. Утром за один из причальных столбов у имения зацепился утопленник: раздувшееся и гниющее тело жадно объедали раки и угри.
Случайность, но подобные происшествия производили все более серьезное впечатление, особенно в последние годы. Хотя Раутос не приближался, смотрел с верхнего яруса двора, осталось что-то, от чего руки казались липкими – осадок, от которого он не мог избавиться, как ни старался.
Глава десятая
Единый Бог выбрался – как марионетка на порванных нитях – из битвы.
