Рулад съежится на троне, словно желая исчезнуть совсем, а канцлер будет тщательно, беспощадно поить многочисленные страхи императора, затем отойдет в сторонку и будет наблюдать, как его отравленные слова крадут жизнь из измученных глаз Рулада.
Нам не победить. Они слишком умны, слишком безжалостны. Их единственная цель – уничтожить разум Рулада и оставить от него только тень – невнятно бормочущую, пораженную невидимыми страхами, не способную ничего сделать, не желающую никого видеть. Никого, кто мог бы помочь.
Спаси его Странник…
Створки дверей распахнулись, грохнув в стену; по старым трещинам можно было понять, что этот грохот – часть ритуала.
Однако Нисалл не обратила внимания на хруст, а просто повернулась лицом к палачу.
К самому Каросу Инвиктаду. Волны алого шелка, перстни с ониксом на пальцах, короткий жезл в руке, прижатый к правому плечу. Выражение легкого беспокойства на обыкновенном лице.
– Дражайшая сударыня! Давайте побыстрее покончим с делом, тогда я смогу проявить милосердие. Я не имею намерения наносить ущерб вашей красоте.
Подписанные признания в преступлениях против империи в обмен на быструю скромную казнь. Ваша служанка уже дала согласие и была милосердно обезглавлена.
Молодец, Тиссин. Но сама она боролась, собирая остатки храбрости – чтобы принять правду, чтобы убедиться, что иного выхода нет.
– Обезглавить – это не нанести ущерб?
Пустая улыбка в ответ:
– Ущерб, упомянутый мною, касался пыток для получения признаний. Позвольте дать совет: не хмурьтесь, когда опустится лезвие.
Известно, увы, что голова, отделенная от шеи, живет еще несколько мгновений. Моргает, двигает глазами и – если человек не примет меры – строит неприятные гримасы. Увы, ваша служанка не пожелала слушать совета – слишком была занята, рассыпая проклятия.
– Да услышит ее Странник, – сказала Нисалл. Ее сердце колотилось в груди.
– О, она не проклинала меня именем Странника, милая шлюха. Нет, она, оказывается, исповедовала веру, которая считалась давно канувшей. Вы знали, что ее предки из шайхов? Во имя Обителей, даже не припомню имя бога, которое она произносила.
– Инвиктад пожал плечами и вновь бесстрастно улыбнулся. – Неважно. В самом деле, даже обратись она к Страннику, это меня не испугало бы. При том, как вас балуют, вернее, баловали, во дворце, вам, наверное, было и невдомек, что несколько храмов в городе, считающихся освященными именем Странника, на деле частные и совершенно светские предприятия, извлекающие прибыль из невежества горожан.
