Я собираюсь уходить, но Дэшил хватает меня за руку.
— Ты думаешь, так легко разорвать эту дружбу, Рэн? Не выйдет. Прямо сейчас на другом конце света в коме лежит гребаный армейский генерал, потому что мы согласились сделать кое-что такое, что могло привести нас всех в тюрьму до конца наших жизней или быть казнёнными гребаной расстрельной командой.
— Это что, какая-то угроза, лорд Ловетт? Потому что я сделал для тебя много такого, что привело бы к тому же результату, а потом и к другому.
— А как насчет Мары? — добавляет Пакс.
— ДА ПЛЕВАТЬ МНЕ НА МАРУ! — У меня перед глазами все кроваво-красное. Клянусь Богом, через минуту я потеряю всякое самообладание. Я делаю глубокий вдох, сдерживая свою ярость. — Мара — не моя проблема. Я не причинил ей вреда. Я ничего ей не сделал. Она уже давно ушла, и никто из нас ничего не может с этим поделать. Так что перестань поднимать эту тему.
Я уже выхожу за дверь и спускаюсь по первому лестничному пролету, когда Пакс окликает меня.
— Ты бы лучше понадеялся, что эта твоя девчонка не пойдет сегодня ночью в лес, Джейкоби. Ты знаешь правила. Если она это сделает, то это будет честная гребаная игра!
Он ждет какой-то реакции. Я ему ничего не даю.
Он ни хрена не тронет Элоди.
Я бегу вниз по лестнице с моей дурацкой волчьей маской, свисающей с руки, боясь того, какие неприятности может принести остаток этой ночи.
Глава 44.
ЭЛОДИ
НОЧНОЙ ВОЗДУХ прохладен и свеж. Деревья шелестят, перешептываясь между собой, пока я крадусь вдоль опушки леса, идя по дороге обратно к Вульф-Холлу.
Я продержалась всего пятнадцать минут на вечеринке в Бунт-Хаусе, и теперь мне нужно принять душ. Я чувствую себя грязной. Чувствую себя обманутой и сбитой с толку, и я хочу свою маму, но я не могу получить ее, потому что она чертовски мертва.
— Знаешь, я могу за тобой угнаться, — бормочет Карина у меня за спиной. — Не имеет значения, как быстро ты идешь. Я не отстану.
— Мне бы очень этого хотелось.
— Элоди, ну давай же. Пожалуйста. Ты ведешь себя не справедливо.
— Не справедливо? — Я резко разворачиваюсь, готовая снести ей голову. — Ты не можешь обвинять меня в этом, Карина Мендоса. Я думала, что ты моя подруга, а ты все это время что-то скрывала и хранила от меня секреты. Ты поклялась, что отнесешь тот дневник в полицию. Ты ничего не сказала мне о Маре с самого начала. Ты сказала, что не придешь сюда сегодня вечером.
