– Да, возьмите с собой Лучкина. Этот на чем только не ходил, так что сможет ответить на все ваши вопросы. Не стесняйтесь спрашивать, нет ничего зазорного в том, что ветеран знает больше молодого офицера. Стыдно не извлекать уроков и не желать учиться.
Мичман довольно выразительно взглянул на бывалого моряка героических пропорций. За этим громилой было довольно интересно наблюдать. Буров откровенно любовался тем, как этот мужчина передвигался по кораблю, постоянно выказывая завидную ловкость. Это особенно бросалось в глаза, учитывая неуклюжесть самого мичмана.
Понимая, что от этой опеки ему не избавиться, юноша кивнул матросу и направился к трапу, ведущему на нижнюю палубу. Лучкин вытянулся во фрунт, давая понять, что приказ им понят, еще раз взглянул на Козельского и поспешил за своим подопечным.
Первое, что почувствовал Буров, поднявшись на борт «Джулии», это специфический неприятный запах. Когда же он оказался на нижней палубе, этот запах не только усилился, но и оброс новыми, еще менее приятными.
Нет, различные запахи вполне свойственны судам, и далеко не в последнюю очередь они зависят от характера груза. Но что за груз должен был присутствовать на этом корабле, если нос ощущал запахи гниения, тухлятины, кислятины и другие из этого же ряда?
– У-у, развели вонищу, – недовольно пробурчал Лучкин, следовавший в паре шагов позади Бурова.
– Развели? – обернувшись, удивился мичман. – А я подумал, что это нормальное явление для гражданского судна.
– Нормальное явление – это когда за подобную грязь снимают портки и отвешивают батогов или протаскивают под килем, ваше благородие.
И пожалуй, в первую очередь за такое нужно драть боцмана. Потому как эдак и в свиней превратиться недолго.
– И что, такая картина на всех иностранных судах?
– Нет конечно же. Просто эта «Джулия» уж больно загажена. Ну да ничего, Иннокентий Игнатьевич… кхм, ну в смысле их благородие быстренько тут наведет порядок. Заставит этих англов все языком вылизать. Хотя…
– Что – хотя?
– Ну от всего ему избавиться не удастся.
Вонь-то, она не только от дерьма, простите, ваше благородие.
– Нормально все, Роман Лукич. Ты по делу говори."
"– Ага, – польщенный тем, что к нему обращаются по батюшке, слегка замялся матрос. – Оно ведь как получается, солонина тоже имеет свой запах, а бывает и такое, что слегка протухнет. Ее ведь в больших бочонках держат. Ну и в том же духе со всем остальным. Те же фрукты, которых набивают в трюм, чтобы до цинги не дошло.
