— Дедушка, зачем?
— Меня пока не признали банкротом, и банки еще не начали свое паломничество к нам. Я хочу, чтобы у нас остался хотя бы дом. Ферму заберут… — отвел глаза, которые стали бледнее за прошедшие два года.
— Но как?! — ошарашенно схватилась за голову. — Все же было хорошо…
— Не было, дочка, — он меня чаще начал называть так, а Уля — внучка.
— Но Захар…
— Я его просил не распространяться, — прервал мои домыслы. — Год назад, помнишь, землю еще взял, производство хотел открыть. Не вышло. Одни долги остались.
— Сколько? — тихо спросила. Дедушка порылся в ящиках стола и достал договор с банком. — Двести миллионов… — проговорила с отвисшей челюстью. Огромная сумма, и это только основной долг. Раньше я носила столько на шее в качестве украшения, а сейчас нервно ломала пальцы. — Еще и проценты…
Что можно сделать? Продажа фермы, возможно, покроет основной долг, но это убьет дедушку. Это его отрада.
— Может, отцу позвонить? — заикнулась я. Для него это мелочи! Дед зыркнул убийственно, сразу ясно — это не подлежит обсуждению.
Следующую неделю мы отбивались от кредиторов и пытались с Захаром найти выход. Дедушка в этом деле положился на себя и ушлых банковских сотрудников, но у них свои цели, а его ум и хватка уже не так остры.
В тот день я тоже решила, что приехали из банка. С утра шел дождь, дорожки раскисли, а от земли парило. Я надела резиновые сапоги и на всякий случай взяла вилы.
— Вы?! — изумленно уставилась на Сергея, адвоката по деликатным вопросам моего мужа. Он стоял у черного мерседеса, в руках дипломат, над головой ему держали зонт.
Тонкие губы кривились брезгливо: не нравились ему наши дороги.
— Ярина Дмитриевна, — улыбнулся располагающе, но видно было, что мой образ его удивил, — мы можем поговорить в более… сухой обстановке?
— О чем? — воткнула вилы рядом. Так, на всякий случай.
— Святослав Игоревич требует вас, его законную супругу, вернуться в Петербург.
— Я нужна ему?! — с неверием поинтересовалась.
— Да, давайте обсудим условия.
— А повторите, что он делает? Требует?
Сергей замялся, понял, что неправильно начал.
— Святослав Игоревич хочет…
Я рассмеялась, громко и звонко. Да мне плевать, чего он там хочет!
— Вы не похожи на Нагорного, — иронично бросила, как тогда, в нашу первую встречу. — Я его подзабыла уже, но отчетливо помню, что впереди него всегда мчались три всадника: жестокость, циничность, ненависть. А у вас лишь подобострастие, самомнение и жадность.
Сергей весь покраснел от моего выпада, но проглотил.
