Бабушка Маша намекала, конечно: свободный мужчина, сильный, мужественный, симпатичный, а я молодая и красивая, негоже одной ребенка растить. Но мне не нужен мужчина. Я не испытывала ничего к Захару или любому другому.
Вроде как женская природа должна брать свое. Я пять лет спала с мужем, должна хотеть, но я не хотела. Мое либидо молчало. Меня это устраивало. А если кто-то снова попытается навязать мне близость — сначала отгрызу, потом горло перекушу! Меня никто больше не возьмет силой!
— Ма, — Уля продолжала обнимать меня за шею, но смотрела на Захара.
Он тоже, и ей как раз-таки улыбался. Видела как-то, что катал ее на плечах, придерживая руками. Очень ей нравилось, проказнице!
— Сама проси дядю, — оторвала от себя детское тельце и поставила на ступеньку. Ульяна закусила пальчик и смотрела чистым ангелом.
— Ну иди сюда, принцесса, — подхватил мою дочь и усадил на шею. Буся начал резвиться с ними. Когда смотрела на него, вспоминала своего пуделя — девочку Кнопу. Нет, они с Буськой не похожи ни капли, но он такой же ласковый и игривый.
Кнопа прожила три года: я не уследила, когда на улице что-то прихватила и съела. Через два дня мы с Нагорным улетели отдыхать, а она умерла, потому что прислуга в доме тоже не среагировала сразу, было поздно, в клинике не помогли. Мы вернулись тут же: как же я плакала… Это был самый дорогой моему сердцу подарок от мужа. Он хотел подарить нового щенка, но я отказалась. Тогда я впервые задумалась о нашем общем ребенке.
Теперь у меня была Уля, и это тоже подарок.
И пусть Нагорный думает, что хочет, варится в своей ненависти, захватывает Питер и воюет с Савицкими, но у меня осталось самое ценное: он не уничтожил меня и не убил нашу дочь. Дочь, о которой не узнает. Даже если и дойдет до него, то я никогда не скажу этому человеку, что Ульяна его кровь и плоть. Он не заслужил этого ребенка!
— Спасибо, Захар, — фразой показала, что пора заканчивать. Зачем человека эксплуатировать?
Я слышала от местных кумушек, что он вдовец: жена и дочь погибли, подробности не расспрашивала.
Но мне показалось, что к Ульяне он более ласково, чем к другим: возможно, вспоминал свою малышку. Признаться честно, я перестала жалеть мужчин. Они сильнее нас физически, они жестоки, они хозяева. Это их мир. Захара я тоже не жалела и подарить ему новую семью не стремилась, как многие наши работницы.
— Хорошая у тебя девчонка растет, — неожиданно сделал комплимент. Я только улыбнулась: да, хорошая.
