Я чертов одержимый!
Я ничего не ответила. Да, Святослав Нагорный — чертов одержимый. Ни убавить, ни прибавить.
— Ярина, — повернул меня к себе, — ты ничего не хочешь мне сказать? — гипнотизировал взглядом, вытягивая ответ.
— А ты мне?
Пусть начинает. Да, я немного трусиха.
— Хочу, — дртронулся до волос. — Но не сейчас. Выздоравливай, Джульетта, — легко коснулся губами ладони в непривычном куртуазном поцелуе.
Следующие три недели я активно проходила реабилитацию, возвращая подвижность руке и разрабатывая корпус.
Пока лежала в больнице, не ощущала упадка сил, проблем с дыханием, распирания в груди, но оказалось, после аварии простые вроде бы действия вызывали отдышку. Физиотерапия очень помогла.
В музыкальной школе была Катя, и она отлично справлялась. Думаю, в скором времени передать ей полномочия решать все административные вопросы. Но по инструментам я скучала, да. Наверное, поэтому села за фортепиано одним из вечеров: и для души, и для пальцев.
Свят бесшумно прошел в гостиную и опустился на диван так, чтобы видеть меня.
Я играла, не смущенная его присутствием, а он слушал, будто бы ничего не изменилось: после ужина я всегда музицировала для нас, а потом мы занимались любовью, иногда на самом инструменте.
— Почему ты не сказала тогда правду? — услышала негромкое даже через Лунную сонату Бетховена. Я сразу поняла, к кому относился вопрос.
— Не хотела, чтобы ты мне сделал аборт, — ответила, продолжая играть, выходя на концовку.
— Я не сделал бы этого. Это тупая агрессия.
Бессильная ярость…
Я резко зафальшивила и громко захлопнула клап, горько усмехаясь.
— Я понимаю, Яри, что это звучит как жалкое оправдание, но утром я понял, насколько был… — отвел глаза, со скрипом сжимая челюсти. — Непозволительно жесток. Сначала обман в твоей школе, потом эти фотографии с Артуром. Мне снесло крышу. Я думал, что ты никогда не любила меня. Хрен бы с деньгами, это было бы почти неважно, если бы ты любила, но все указывало на обратное. Сначала намеками, а потом увидел снимки из отеля…
— Я не буду оправдываться, Свят.
Ты осудил меня без права на последнее слово. Я отбыла свой срок и никому ничего не должна.
— Я знаю, Яри. Знаю. Я очень жалею, но не могу повернуть время вспять. Нас намеренно хотели разлучить. Знали, на что давить. Про махинации все вскрылось намного раньше, но я готов был простить это. Видимо, тогда эта свора решила ударить в мое самое уязвимое место… В любовь к тебе, — закончил тихо.
