— Нужно покушать, Ярина Дмитриевна, — в десятый раз предложила экономка. — Все готово уже. Стол накрыт. В малой столовой, как вы любите.
— Улечке спать пора, — это уже няня.
— Она выспалась в машине, — Свят не торопился отдавать дочь, а она обожала быть королевой на ручках. Так и до избалованности недалеко.
— Маргарита Петровна, переоденьте Улю и приведите в столовую. Мы вместе пообедаем. Спать она сегодня уже не будет, — велела я.
Поднявшись к себе, хотела переодеться и умыться. Как же хочется в ванной полежать! Ну или хотя бы под душ.
Да и раздеваться одной рукой неудобно, хорошо, что правая в деле, иначе…
— Помочь? — услышала вкрадчивое сзади.
— Нет, — я даже не обернулась, продолжая сражаться с молнией на платье. В больнице помогла медсестра, а самой не так уж просто. С жакетом было полегче.
Теплые пальцы пробежались по пылающей коже, легкий писк бегунка — и платье упало к моим ногам, оставляя в одном белье.
— Свят… — в голосе предупреждение. Мы не муж и жена в классическом понимании, между нами ничего не изменилось.
Сложно лгать себе и мысленно уверять, что я абсолютно ничего не чувствовала, что мне плевать на его близость. Что забота, которую проявлял обо мне и дочери, совсем не трогала. Что дрожь в коленках исключительно от прохлады в комнате. Я долго была только его и женщиной другого мужчины так и не стала. Мое тело помнило. Мужа помнило. Но… Оно помнило слишком много и слишком хорошо: эти руки, эти губы, эта сила могли быть разрушительно жестоки. Святослав просил прощения, искренне, по-настоящему.
И я простила. Но возврата в прошлое не будет. Я теперь смотрела исключительно в будущее. Какое? Посмотрим.
Нагорный провел пальцами по тейпам, с огромнейшей нежностью и величайшей осторожностью. Я продолжала расслабленно стоять, но это только внешне. Неосознанно проверяла его: сможет ли остановиться? Не обидеть ли? Не причинит ли боли? Ведь обещал, что никогда.
— Моя малышка, — погладил спину. — Очень болит? — тут же набросил на плечи халат, приготовленный и лежавший на кровати.
— Прохладно здесь, — приобнял сзади.
— Еще болит… — и сама толком не знала, о чем именно говорила. На какой вопрос ответила: тот, что на поверхности, или глубинный?
— Этот Захар для тебя что-то значит? — не зря ощущала в нем скрытое напряжение."
"— Очередной мой любовник, — ответила иронично.
— Перестань, Яри, — сжал мои плечи.
— Разве ты не так решил?
— Нет, не так. Я просто ревную свою восхитительную красавицу заразу жену к каждому столбу.
