Я ведь надеялся, что сама скажет, но эта женщина — партизан. Выздоровеет — спрошу. Будет отрицать — предъявлю тест. Между нами слишком много недосказанности, пора ломать этот барьер. В результате уверен на девяносто девять и девять процентов.
Так и вышло:
Вероятность отцовства — 99,9%
Кто бы сомневался! Но счастье все равно переполняло! Уля начала звать меня «па», Ярина потихоньку шла на поправку. Я очень любил их обеих. Все хорошо, кроме… Как смотреть в глаза жены после тех жутких обвинений? Я поверил в ее виновность и измучил свою любимую Джульетту, издевался, доводил, а потом просто вычеркнул из жизни.
Одного «прости» мало. Тысячи тоже, и я не знал, как возместить эти два года, как стереть ей память или замолить грехи. Отдам себя на ее суд: как Ярина решит, так и будет.
— Улечка, поехали к маме, — поцеловал дочь, заскочив с морозного двора. — Маргарита Петровна, соберите малышку.
Сегодня моя Джульетта вернется домой.
Глава 25
Глава 25
Ярина
— Что это? — удобно приподнялась в постели, а медсестра поправила мне подушку.
Койкой такую кровать язык не поворачивался назвать. В больницах я не лежала, только после родов, но в перинатальном центре Новосибирска немного иные условия.
Медсестра толкала вперед тележку из ресторана с несколькими блюдами, прятавшимися за крышками-сферами. Маленькая ваза с красной розой и несколько свечей — прямо ужин в ресторане… Правда, поздновато. Или нет?
— Приятного аппетита, Ярина Дмитриевна, — пожелала и вышла, ничего не объяснив. Не прошло и минуты, как дверь открылась — Нагорный.
— Привет, — мягко поздоровался.
— Виделись уже сегодня, — нервно заправила здоровой рукой прядь за ухо. Все шло совсем непривычно для установленных условий нашего совместного проживания. Семьей или браком это назвать трудно. Меня шантажом вынудили вернуться, а до этого два года не давали развод, и сейчас возвращение в прошлое с заботой, нежностью и вниманием кажется карикатурной зарисовкой: я уже совсем другая, а Свят… Он изначально не тот, каким я его считала. Прожила с ним пять лет и совсем не знала.
И тем более не понимала, что в нашем браке и отношениях было настоящим, а что — искусственным и напускным."
"— Мне сказали, ты плохо ешь, — присел на край кровати. В рубашке с распущенным воротом и закатанными до локтей рукавами, темных джинсах и массивным ремнем. Из дома приехал, не после работы.
Утром Свят приезжал с Ульяной, а вечером один. Без няни, сам. Дочка сидела у него на руках и совсем не протестовала, привыкла уже.
