Ну а баба из другой машины долго не сядет за руль: такие опасны для общества! Полиция занималась расследованием под контролем подкормленных высших чинов. Пока ситуация выглядела так, что виновница — просто тупая пизда.
— Сколько она проспит? — мы тихо стояли в палате и смотрели с врачом на спящую Джульетту. Вся в капельницах и катетерах, непривычно бледная, совсем хрупкая.
— Ей нужны силы: рука и ребра сейчас очень болят. Пусть острую фазу будет во сне. Завтра утром приезжайте.
— Это наркоз какой-то? — нахмурился я.
Это вообще безопасно?
— Нет, седативное и обезболивающее. Не волнуйтесь, Святослав Игоревич, ваша супруга под полным присмотром. Недельку понаблюдаем и отпустим.
По дороге домой заказал большой букет цветов, чтобы Ярина не чувствовала себя одиноко в палате: там, конечно, симпатично, но дома лучше.
Вторым звонком был разговор с моим личным доверенным лицом по щекотливым вопросам.
— Охрана у палаты, максимально незаметно поставили, — рапортовал Руслан. — Ты же не заметил?
Точно, пытался, но все слишком стандартные, как часть интерьера, и такие же не впечатляющие.
Я не хотел больше никаких случайностей, поэтому пусть бдят круглосуточно.
— Ты хорошо делаешь свою работу, Рус. Что там с наездом в прессе? Нашел заказчика?
— Конечно. Диана Савицкая на сестру атаку организовала. Столько бабла отвалила, в долги влезла.
— Где эта сука?
— Сбежала за границу. Пережидает бурю и отводит подозрения. Доставить на Родину?
Вот идиотка! Чего она хотела добиться этим? Неужели решила, что сможет так сильно взъярить мое чертово эго, что я снова обижу свою жену? Дура!
— Хорошенько напугайте ее там, пусть подумает о жизни недельки три.
Девочка совсем берега попутала.
Дома все было спокойно: никто еще не знал об аварии, но Алла Георгиевна встретила меня тревожная и с телефоном в руках.
— Святослав Игоревич, не могу дозвониться до Ярины Дмитриевны…
— С Ульяной все нормально? — переполошился. Не так давно переболела. Не дай бог снова.
— Да-да, — активно закивала. — Просто капризничает, маму зовет.
Я вздохнул и позвал экономку в кабинет: рассказал как есть, дал указания. Остался один, устало взлохматил волосы: столько всего наворотил… Дурак! Теперь меня жизнь наказывала. Только изощренно, через самых родных и любимых людей."
"Я вымыл руки, переоделся в домашнее и отправился к своей малышке. Дочка. Моя маленькая принцесса. Тест пока не делал, но уверен, что моя. Смотрел на Улю и рождалось понимание. А с ним и горечь, злость, обида.
