Последнюю задушил в зародыше: первым порывом было обрушиться на жену, ведь солгала и скрыла. А потом пришло осознание, память подкинула яркие картинки той ночи: мужик, в два раза больше хрупкой женщины, нападает, орет, угрожает, насилует… Моя жена пережила это, только чтобы спасти нашу дочь. Не сопротивлялась, потому что сохраняла в себе жизнь, и эта жизнь — частичка меня. Человека, который уничтожил жену. Почти. Потому что она выстояла и стала сильнее духом. Ярина действительно больше не маленькая.
Пока шел по коридору, в ушах стояли собственные злые слова:
Сам лично аборт сделаю!
Конечно, это бред! В запале и ревности наговорил ерунды.
Детей никогда не обижал, а своего — тем более! Возможно, если бы она тогда сказала, что мой, мы не потеряли бы столько времени. Возможно… Возможно… Теперь только гадать и сожалеть…
— Маргарита Петровна, — вошел в детскую, — оставьте нас.
Няня вышла без вопросов. Мне кажется, все давно в курсе, что Ульяна моя, только я дурак. Почему раньше не посмотрел на доченьку? Почему еще раньше, примерно двумя годами, не приехал к Ярине и не выяснил все? Зарылся в мелких дешевых обидках, что там мстил: развод не давал, фамилию поменять тоже, жизнь устроить.
Делал деньги, планы по уничтожению Савицких строил, забыться в порочных объятиях рандомных баб пытался. А очень далеко, буквально на другом конце нашей страны, моя любимая женщина родила мне дочь. Растила, оберегала, заботилась. Маленькая Джульетта со всем справилась сама… Она может. Все может и без меня…
— Привет, принцесса, — сел на пол.
— Играешь?
Ульяна кивнула и забавно поднялась. Сделала несколько шагов и обняла за шею. Меня прошибло запредельной нежностью, а в горле хриплый ком встал. Девочка, доченька, малышка, о которой я всегда мечтал. Вот она — цепляется за мою шею и улыбается, как родному. Я и есть родной, но узнала Улечка меня только сейчас. Я не был с ее мамой, когда был очень нужен. Это сложно понять и простить даже мне, что уж говорить о Ярине.
— Это мне? — отдала любимую игрушку.
— Те, — улыбнулась очень обаятельно.
— Дурак у тебя папка, — посадил на колени и поцеловал шелковые волосы. — Но я больше таким не буду, обещаю. Все сделаю, чтобы мамочка меня полюбила.
— Па? — неожиданно выдала.
— Да, Уля, я твой папа, и я очень люблю вас с мамой, — подхватил поудобнее и поднялся. Мы пошли в гостиную и нашли ножницы. Я срезал маленькую прядь русых волос. Мне неважен этот тест, но для упорной Ярины нужны будут доказательства.
