Сколько я смогу его еще держать на расстоянии? Не знаю, не знаю.
В гардеробной я надела сорочку и халат, затем легла, обнимая дочь. Святослав вышел одетым минут через пять. Я закрыла глаза и погасила свет. Он стоял над нами какое-то время, потом ушел. Только тогда я выдохнула.
У меня была неделя подготовиться к приему у губернатора и личной встрече с родителями. С папой я уже общалась по телефону, и разговор был малоприятным. Он не звонил мне два года, вообще не интересовался жизнью, но как только я объявилась в городе — обвинил во всех смертных грехах.
Прямо Иуда, а не дочь. Ни одного вопроса о том, как я. Родила ли? Кого: девочку или мальчика? Это же их внучка! Они не поддержали меня, и я могла потерять Ульяну. Они виноваты ровно так же, как и Нагорный! Каждый из них убивал меня по-своему: веру, надежду и любовь. Все они сделали меня другой: я больше не верила в чувства и не надеялась стать счастливой по-женски. Но я дала себе слово, что я буду такой мамой, какой не было у меня: свою девочку я не оставлю, не подведу и не предам.
Я буду и за маму, и за папу, а бабушка и дедушка у нее есть, в Сибири. И я к ним вернусь, рано или поздно, но не оставлю стариков. Они много для меня сделали, ну а я не зря бабушку Машу научила пользоваться видеозвонками. Хотя бы так общались.
Утром Алла Георгиевна принесла мне целую стопку приглашений: нас с мужем зазывали на ужины, благотворительные приемы, званые вечера и творческие вылазки. Все они значились на имя супругов Святослава и Ярины Нагорных.
Я посмотрела на свою правую руку — кольцо точно такое, как у меня было: золотой ободок, полностью обсыпанный мелкими бриллиантами.
Очень красивое. У Свята самое обычное, классическое, строгое, мужское. Только человек, разбиравшийся в украшениях, мог понять, насколько оно дорогое. Дешевку и суррогат Нагорный не признавал.
— Спасибо, Алла Георгиевна, я посмотрю, — убрала приглашения. Да, теперь моя жизнь снова состояла исключительно из банкетов, вечеринок, концертов.
— Ярина Дмитриевна, может, вам помощь нужна? Ну что же вы сами готовите? — она вышколена и не привыкла, чтобы господа делали что-то не по статусу.
— Мне нравится, — пожала плечами и посадила на руки дочь, игравшую рядом. — Я привыкла заботиться о себе и о ней сама.
Алла Георгиевна улыбнулась, очень робко.
— У вас красивая девочка. Славная, — рука дрогнула в попытке дотронуться до темных волос. — Улечка на вас похожа очень."
"— А вас не смущает отношение хозяина к ней? Ко мне? — захотелось спросить.
