Только слышал шум воды. Я пошел на него. Внутри было влажно, напарено и пахло сиренью. Ярина лежала в ванной, полной нежной пены, с закрытыми глазами. Рядом на бортике — рация и телефон, из которого лилась тихая мелодия. Вальс цветов, если мне не изменяла память.
Я сглотнул вязкую слюну, буквально капавшую изо рта, созерцая тонкую длинную шею и округлую грудь. Жаль, сосков не видно. Инстинктивно стянул футболку и достал из кармана футляр с парными кольцами.
— Ты снова замужем, Джульетта, — надел одно ей на палец. Ярина вздрогнула и распахнула колдовские глаза.
Я сходил с ума от желания взять ее прямо здесь и сейчас: обнаженная, влажная и очень горячая.
— Уходи, — вздернула подбородок, маскируя страх дерзостью. Здесь не было ножей, а я сильней и очень хочу. Она видела это не только в моих глазах: у меня очень откровенно стоял.
— Не хочу, — шепнул, пробуя воду. — Можно? — начал стягивать штаны. Трусов на мне не было: дома вечером, да с такой красивой женщиной… Зачем они мне?!
— Нельзя, — она подтянула ноги.
Я всегда отличался богатырским сложением, а ванная в гостевой спальне для миниатюрных женщин, ну или очень хилых мужчин. Ярина смотрела на меня сквозь ресницы, с ума сводя глубиной взгляда и пухлыми, чуть приоткрытыми губами. Головку разрывало от страстной похоти, а яйца тянуло от наполненности.
Жена закусила губу и поманила меня пальцем. Я подошел, концом практически касаясь гладкой щеки. Ярина взвесила в ладони мошонку, затем сдавила и резко поднесла к яйцам маленький ножик. Таким не убить, но вред моему достоинству причинить можно.
Пустить кровушку.
— Поаккуратней с этим, жена, — усмехнулся, но за яйца переживал. — Нам еще детей делать.
— Свят, я обещала, что отрежу, а обещания нужно исполнять, — нажала холодным лезвием, но осторожно. Не способна эта девочка пускать кровь.
Я погладил ее по влажным волосам, касаясь идеального лица.
— Руки убери, — хрипло велела. Я резко перехватил тонкое запястье, сжимая, пока ножичек не упал на пол. Затем вытащил русалку в пене, прижимая к себе, членом касаясь плоского живота.
Такая же стройная, упругая и крепкая в нужных местах. Она так пахла, что у меня срывало крышу: это звериные инстинкты, и мне сложно было контролировать эту тягу. Та часть меня, которая не подвластна моему разуму, только ей — женщине с колдовскими глазами и ароматом пряного меда. Хочу поцеловать ее, везде."
"Но вместо этого схватил широкое полотенце и замотал ее, пряча от своего животного взгляда. Это жест доброй воли, надеюсь, оценит.
