Может быть, сходим? Сейчас дают «Иоланту».
– С удовольствием сходим, если я задержусь и если выдадутся свободные вечера, – кивнул Геннадий. Такси въехало в центр города, немного поколесило по выложенным брусчаткой улицам, и дядя Боря попросил остановиться.
– «Золотой ключик» уже открыт, – сказал он, посмотрев на часы, – если и это помнишь, там продаются не только конфеты, за которыми приезжает весь Советский Союз, но и шоколадные торты, равных им тоже нет, поверь мне. Преступление – пить чай с сухим печеньем, если можно доставить себе истинное удовольствие.
– Не возражаю, – при упоминании о шоколадном торте Геннадий сглотнул слюну.
– В Вознесенске таких тортов днем с огнем не сыщешь, – тараторил родственник. – Ну, подождешь меня или со мной?
– С тобой! – решил Беспальцев, улавливая сладковатый кондитерский запах, оставшийся в его памяти. – Только с тобой.
Они вошли в магазин, и любезные продавщицы в белых передниках попросили их немного подождать. Магазин получал вафельные шоколадные торты.
Дядя цокнул языком:
– Вкуснятина! – и достал сигарету.
– Хочешь?
Племянник покачал головой:
– Стараюсь бросить, курю через раз. Галине обещаю, да пока плохо получается. Особенно когда на работе. Так что ты меня хотя бы не агитируй.
– Знаешь старый одесский анекдот? – поинтересовался дядя Боря. – Приезжий мужчина подходит к неработающему фонтану в Одессе и спрашивает прохожего: «Скажите, этот фонтан когда-нибудь бил?» А тот ему отвечает: «Почему бил? Он бил, есть и будет».
Так и я курю, курил и буду курить, – весело ответил Северный. – Как говорится еще в одном старом одесском анекдоте, а то никогда не помру. О, быстро они управились. – Дядя обворожительно улыбнулся симпатичной молодой продавщице, помахавшей ему рукой. – Пойдем, наш торт ждет нас.
К торту взяли три килограмма «Белочки» для Галины и дочерей. Одну конфету конферансье протянул хмурому таксисту:
– Держи, товарищ. И вези нас на Горького."
"– Лучше б стаканом угостил, – буркнул мужчина и нажал педаль газа.
До дома Северного было рукой подать, и они доехали за три минуты. Машина вкатила в старый серый двор, остановилась, и Борис Александрович спешно принялся доставать из багажника сумку племянника.
– Пойдем, пойдем, – торопил он Геннадия, сунув таксисту смятую трешку. – Чай поставим.
Они поднялись на третий этаж.
– Входи, – дядя пригласил его в ухоженную двухкомнатную квартиру с толстыми персидскими коврами.
