– Как тогда ты так быстро уладила вопрос с визой?
– Она была открыта. Собиралась сюда по работе пару месяцев назад. Не сложилось, – ухмыляюсь, нарезая тонкими ломтиками хлеб. И кто бы знал, что тогдашняя волокита с документами и беготня сроком почти в месяц по визовым центрам пригодится сейчас и вот так. Хотя лучше бы не было у меня этой треклятой визы.
– Раз уж ты здесь, неужели неинтересно посмотреть город? Нью-Йорку есть что тебе показать, Лана.
– Уж не себя ли ты в ГИДы предлагаешь, Рысев?
– А что, если себя? – откладывает вилку и поворачивается мужчина, упирая руки в стол по бокам от меня, заставляя замереть с ножом в руке.
– Я покажу тебе город, – шепчет, щекоча своим горячим дыханием мои потрепанные нервишки, – кафе, бары, рестораны – все что хочешь, Илана. Только дай мне еще пару дней.
– Разве… – начинаю и сама не узнаю свой просевший до хриплого шепота голос, – разве у тебя нет тренировок? Игры, сборы?
– До конца недели нет. Травма оказалась не совсем уткой, хоть и серьезно раздутой в СМИ. Но врачи рекомендовали воздержаться от физических нагрузок на какое-то время, – отстраняется Леша, когда бекон на сковородке начинает шкворчать.
– Ты же не бросишь меня тут в одиночестве, спасительница? – ухмыляется Рысев.
– Раньше ты как-то справлялся с одиночеством и тебя ничего не смущало.
– Это было раньше.
И не поспоришь. Правда, у меня есть к нему еще парочка едких, колких замечаний, но их я оставляю при себе. И, в конечном счете, после его «не трусь, котенок», я сдаюсь и соглашаюсь. Только исключительно из вредности.
В конце концов, могу я хоть ненадолго забыть, что я взрослая, разумная женщина, мать. И расслабиться.
После завтрака Леша командует собираться, и я поднимаюсь в спальню. И только успеваю закрыть дверь, как мобильный звонит. А когда я вижу имя вызываемого абонента, сердце схватывает. Долго отмалчиваться не получилось.
– Алло, – говорю осипшим голосом в трубку. – Слава? - едва ли не шепчу, надеясь, что Рысев не услышит, как безбожно я сейчас буду врать его брату.
– Лана, привет! Что-то вы с Ляськой совсем потерялись, не звоните, не пишите, – судя по голосу, с улыбкой говорит жених, журя меня, как маленькую девчонку. А я до крови кусаю губы, не зная, как буду ему врать. Совесть так и скребет изнутри своими длинными когтями.
– Прости, да-да, Слав, – нахожу в себе силы издать хоть какой-то звук. – Мы…
– Заотдыхались, наверное, – смеется собеседник, а я зажмуриваюсь, только бы не видеть своего красное от стыда отражение в окне.
