Ночевать в его спальне я все-таки отказалась, выбрав безопасную – гостевую. Хоть и не с такой большой кроватью, как хозяйская, но тоже достаточно милую и уютную.
Прохожу на кухню, запускаю кофеварку и, прислонившись к кухонному островку, невольно опускаю взгляд на безымянный пальчик, по привычке покручивая кольцо, которого там… нет. Да, я сняла помолвочное кольцо, подаренное Славой. Просто потому, что это все неправильно. Я не знаю, как буду жить дальше. Как буду смотреть в глаза своему мужчине, зная, что обманула его.
Предала и переспала с его братом. Все два дня, что я у Рысева, я ведь так ни разу не набрала Славе. Прячусь и молчу. Я ужасный-ужасный человек и совершенно запутавшаяся женщина. Я не понимаю, как быть дальше. Рассказать? Но это значит конец всему. Страшно. Промолчать? Эгоистично. Такой сукой я быть не могу и держать рядом человека просто потому, что мне удобно, я тоже не могу."
"– Доброе утро, – слышу за спиной и подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваясь. – Как твое самочувствие? – словно ничего не замечая, проходит в кухню Леша и лезет в холодильник за продуктами.
Выставляет на гарнитур яйца в плашке и ломтики бекона.
И да, готовит снова он. Завтрак, обед, ужин – все он. Я же здесь у него как простой потребитель: еды, воды, внимания. Пять лет назад я отдавала всю себя ему и его карьере, а сейчас ощущение, что картинка поменялась зеркальным образом.
– Доброе. Получше, – складываю руки на груди, все еще подпирая пятой точкой стол.
– Как спалось?
– Отлично.
Вот и все. И в такой манере прошли полтора суток. Такое ощущение, что Рысев решил поиздеваться над собой и надо мной, задержав у себя. Потому что поговорить мы нормально не можем, между нами висит напряжение. Улыбаться не можем, двигаться тоже, намеренно сковываем свои тела, понимая, что дай только волю – и наше “общение” закончится снова в горизонтальной плоскости. В общем, тихо, мирно, но угрюмо.
– Мне нужно возвращаться в город, – снова начинаю свою тему, доставая из шкафчика разделочную доску и нож.
– Мама вчера звонила, спрашивала, когда вернусь.
– И что ты ей сказала?
– Ничего, – признаю, прикусывая губу. Несмотря на все, знал бы он, как я не хочу уезжать! Как ярко и красочно в голове ночами рисую себе образы нашей с ним совместной жизни. Какой мы могли бы быть семьей, и как сильно Леша любил бы Лясю и… меня. Но то сны, а это реальность.
– Ты первый раз в Нью-Йорке? – спрашивает, не оглядываясь, колдуя над плитой, Рысев.
– Да.
