Пришлось в который уже раз изложить сказку про белого бычка в рамках служебной подготовки и про «непонятные места в протоколах».
– Ах, вот вы о чем! – Дорошина закатила подведенные глаза. – Да, была такая история, Нателла Давидовна рассказывала, но без подробностей. Баритон предъявил ей претензии, что она плохо подготовила его к партии, не согласовала изменения с другим концертмейстером, который готовил тенора…
В этом месте Юра понял, что нужно остановиться. Всего одна фраза, да и та не закончена, – а у него уже голова пошла кругом.
– Татьяна Васильевна, – взмолился он, – а можно с самого начала? Проявите милосердие к профану.
В это время сын Дорошиной встал из-за стола, подошел к роялю, взял двумя руками аккорды, вслушался, потом взял еще раз, кивнул и так же молча вернулся к своему занятию.
– Тебе самому-то нравится, как звучит? – спросила Татьяна Васильевна, обернувшись к устроившемуся в углу сыну.
– По-моему, нормально, – ответил мальчик, не поднимая головы.
– А по-моему, соль-диез мешает.
Попробуй убрать, получится мягче.
Юра ожидал, что паренек снова подойдет к роялю, но он только поднял голову и уставился в потолок. Потом пробормотал:
– Угу, мягче. Спасибо, мамуль.
Губанов ошеломленно наблюдал за разыгравшейся сценой.
– А что делает ваш сын? – тихонько спросил он."
"– Игорь пишет сонату. Вернее, сонатину, поскольку он еще маленький и у него терпения не хватит на полноценную сонату.
– Прямо из головы? Без рояля?
– Ну, рояль, как видите, тоже бывает нужен, когда сомневаешься.
Сегодня снова сильный мороз, занятия в школе отменили, вот я и взяла его с собой на работу. И что с погодой происходит – не пойму! Третий месяц зимы, дело к весне идет, – и вдруг опять такие холода. Игорек мне не мешает, он тихий ребенок, занимается своими делами, не отвлекает. И ему в любом случае полезно слушать, как работают профессионалы.
– Хочет стать композитором?
– Ну… – Татьяна Васильевна рассмеялась. – Хочет, да. По крайней мере, способности у него очень хорошие, так что мы с мужем надеемся.
Ну что, Юра Губанов, начнем наш ликбез? Вы сами назвали себя профаном, так что теперь не жалуйтесь, если я буду рассказывать слишком подробно.
В 1959 году в Большом театре затеяли постановку оперы Шарля Гуно «Фауст». Партию Фауста поручили исполнять перспективному, но в тот момент еще не очень известному Владилену Астахову, на партию Валентина утвердили любимца публики Константина Левшина.
– Левшина? – перебил Юра.
