Мальчик удовлетворенно кивнул:
– Значит, к маме. Она сказала, что в два часа должен прийти дяденька по фамилии Губанов. Это вы?
– Я.
– Мама специально меня послала сказать, чтобы вы не стеснялись и заходили. Потому что если вы будете ждать, пока они закончат, то все равно не дождетесь. Она сказала, что если вы опоздаете, то они будут заниматься до вашего прихода. Занятие по расписанию до двух часов, но они всегда задерживаются, если никто не выгоняет. Пошли.
Мальчик толкнул дверь, приглашая Юру войти в класс.
У рояля стояла невысокая кругленькая женщина «серьезного» возраста, прямое свободное платье чуть ниже колена делало ее фигуру похожей на прямоугольник, из которого торчали ноги. «Как на карикатуре», – подумал Губанов. За роялем сидела другая женщина, рыжеволосая, с озорными ямочками на щеках и веселыми глазами.
– Вы Юра? – спросила она. – Проходите, мы закончили.
Кругленькая собрала ноты, разложенные на крышке рояля, о чем-то вполголоса переговорила с рыжеволосой и ушла.
Мальчик молча уселся за обыкновенный канцелярский стол в углу комнаты и склонился над нотной тетрадью.
– Спасибо, что согласились уделить мне время, Татьяна Васильевна, – вежливо начал Юрий. – Я понимаю, что вы очень заняты.
Дорошина небрежно взмахнула рукой:
– Да бросьте вы! Мы все заняты, так что ж теперь, не общаться ни с кем? И вы тоже наверняка не скучаете без работы. Вы ведь в милиции служите, я правильно поняла?
– Да, в уголовном розыске.
– Надо же, вы ведь совсем молоденький, а уже в уголовном розыске… Никогда не понимала, как это можно: позволять таким молодым мальчикам сажать людей в тюрьму.
Вы же еще ничего не понимаете про жизнь, а берете на себя смелость распоряжаться человеческими судьбами.
– Мы не сажаем, – улыбнулся Юра, – мы – уголовный розыск, мы только ищем тех, кто напакостил, а сажают следователи и судьи.
Татьяна Васильевна осуждающе вздохнула, стала серьезной.
– И кого вы ищете теперь? Почему среди нас, музыкантов? Кто из нас напакостил?
«Правильно я сделал с самого начала, что наврал про доклад по старому делу, – мелькнуло в голове у Юры.
– Если дать понять, что я пытаюсь найти преступника в их среде, они на дыбы встанут и порвут меня в клочья! Никто не захочет со мной разговаривать, будут стоять горой друг за друга. Они же все небожители, практически святые, служители высокого искусства, и как я, мальчишка, посмел… И все в таком роде».
