Я не видела, но превосходно слышала. И как приземлилось авто, а последние звуки моторов эхом понеслись во все стороны. И отчетливые шаги нескольких пар ног. И переговоры мужчин по поводу моего не самого утешительного состояния.
— Харлитсон разозлится, — вновь услышала я это имя. — Как думаешь, что они лирайке сделали?
Упоминание моей расы заставило напрячься. Откуда они знали?
Нет, не может быть! Норсон никогда не рассказал бы. Значит…
Очередное разочарование в Ноль Втором тупым ножом пронзило грудь. Всего на миг защипало в уголках глаз, но вскоре вернулось холодное спокойствие.
Предал! Киборг опять поступился своими обещаниями и нарушил одно из них.
Я вдруг почувствовала свое тело. А именно легкие, которые сдавило тяжестью из-за невозможности сделать вдох. Все вокруг стало неважно. Ни переговоры мужчин над моей головой. Ни прикосновения к щекам, шее, запястью. Ни тряска, во время которой рука сползла вниз и безвольно разрезала воздух.
Предал… Снова!
Мне не хотелось верить. Я будто нашла кого-то, кому без зазрения совести можно открыть тайну, поделиться своими переживаниями и просто вверить себя.
Да, боролась с этим желанием. Но едва ощутила защиту в объятьях Ноль Второго, больше не хотела отталкивать. Приняла, уже не хотела расставаться. Потому что мой!"
"А теперь… Слеза обожгла. Она скатилась по виску, добралась до уха и затерялась в волосах. Других не было. Высохли.
Дура!
Вот только сложно бороться с чувствами, особенно теперь, когда Миала в сердце. Она тоже спала, погрузившись в вечный холод.
Но стоит ей проснуться, как грудь начнет рвать от осознания предательства человека… то есть киборга, которому вверила самое сокровенное, что у меня было. Себя…
Я потеряла все: дом, любимого, сердце, возможность наслаждаться жизнью и беззаботно ступать в следующий день. А за последние дни проявила слабину. Отворила створки двери, которые тщательно запирала последние пять лет.
Что ж, зато будет мне новый опыт. Неприятный, но довольно познавательный. Никому нельзя доверять — особенно роботам.
— Джи, — знакомый голос, от звука которого захотелось рыдать.
Норсон провел пальцем по моему виску, слышно усмехнулся. А сердце, будто почувствовав его, попыталось сделать хотя бы удар. В голове металась лишь одна мысль: «Он здесь». И я бы отдала все на свете, чтобы сейчас распахнуть глаза и броситься к нему в объятья. Будто прошлое склонно повторяться. Наверное, ветеринару снова придется утешать меня и вселять надежду в нечто светлое, к чему нужно стремиться.
