Через прикрытые веки иногда различались мелькающие островки света, словно от фонарных столбов или рекламных вывесок. Мои спасители затихли, резко потеряв все темы для разговора. Периодически раздавалось кряхтение, кашель. До нас, прорываясь сквозь работу моторов, изредка добирался гул людских голосов. Видимо, мы пролетали над стадионом, где каждую ночь, вплоть до самого утра, проходило какое-либо мероприятие.
— Я вот что еще хотел спросить, — нарушил молчание тот, что боялся попасть на Тархай. — Артана ведь не убили?
— Нет, шаль не справился.
— Хм. Я был уверен в успехе этой операции. Столько готовились, и снова не получилось.
— Теперь придется залечь на дно. Скорее всего, о нас начнут подозревать, а это не есть хорошо. Сколько сейчас проблем прибавится, ммм, — с еле уловимым предвкушением сказал мужчина.
Вновь воцарилось молчание. Звуки за пределами авто стали заметно тише. Предположительно, мы миновали центральный район Блэйса и уже летели где-то на его окраине.
Мое тело по-прежнему не слушалось.
Я предпринимала попытки пошевелить хотя бы пальцем или просто открыть глаза — все тщетно. Та же ледяная скованность.
Но паники почему-то не возникло. То ли потому, что эти люди в хорошем ключе упоминали Норсона и Ноль Второго. То ли из-за понимания скорого спасения, где не будет больше Зиары и ее неуемного желания завладеть моим помощником. Но больше всего радовал один факт: мой киборг жив! Не его сердце билось в моей груди. Значит, все поправимо — и я хотя бы увижу эту непослушную железяку.
«Алиита, он же киборг!» — не переставал напоминать о себе здравый смысл. На смену светлым мыслям пришла гнетущая реальность. Да, Ноль Второй — робот, которого, судя по недавним разговорам, послали убить Артана. Поэтому он на той площадке забыл обо мне и делал все возможное, чтобы добраться до несомненно ужасного человека. А если бы между ними в тот момент стояла я?
Горло сдавило спазмом. Первый признак, что мое тело еще реагирует и способно к восстановлению. Наверное, скоро вернется мелкая моторика и возможность полностью контролировать его.
Но почему-то голова была забита только помощником. Как поведу себя, когда его встречу? Посмотрю ли в глаза, сделаю ли шаг навстречу, протяну ли к нему руки, желая оказаться в его объятьях? Скорее всего, нет. Не нужно было ему доверять. Машина есть машина, и тут ничего не поделать.
А вдруг я что-то неверно поняла? Что, если все-таки его сердце сейчас находилось в моей груди? Сложно!
Локации сменяли друг друга.
