Каким-то чудом ей удалось саркастически улыбнуться.
– Если бы вы знали меня лучше, то понимали бы, что приказывать мне бесполезно. Вот вам и объяснение. Вы знаете, почему я здесь, поэтому уходите и оставьте меня одну.
Тобиас почувствовал, что его сердце странно дрогнуло, и неожиданно смягчился. Его глаза потеплели. В тусклом свете лампы он стал разглядывать ее лицо. Черты были, несомненно, Ровены. Она осунулась, а под глазами проступили темные круги, но что, черт возьми, она сделала со своими волосами? Неужели она так твердо вознамерилась пробраться на «Цимбелин», что без колебаний решилась расстаться с одним из своих главных украшений?
– Ваши волосы! – в ужасе вскрикнул он.
– Проклятье, Ровена, кто остриг вам волосы?
– Я сама, – выдохнула она. – И в этом нет ничего страшного. Наверное, я скоро умру."
"– Вы поправитесь. Хотя я и предупреждал вас, что вы не созданы для морских путешествий. Вы не первая, кого свалила морская болезнь. Скоро все пройдет, как и не бывало. – Тобиас старался говорить тихо и мягко, надеясь ее приободрить.
Ровена снова приоткрыла глаза. Особенно отвратительным ей показалось, что Тобиас Сирл, проведя большую часть жизни в море, как и другие члены команды, мог легко выдержать любую погоду.
– Нет, не пройдет. Видимо, теперь, узнав меня, вы собираетесь ругаться последними словами? Как будто мне мало мучений. О-о-о!
Начинался новый приступ тошноты. Тобиас пододвинул к койке таз и придержал голову Ровены, пока ее выворачивало наизнанку. Затем, полностью лишенная сил, она рухнула на койку.
Ее сильно трясло, и она часто дышала.
Ее рубашка промокла насквозь. Заметив это, Тобиас вытащил рубашку из штанов и задрал вверх. Ровена в ужасе закрыла лицо руками.
– Не дотрагивайтесь до меня!
– Вы больны и не в состоянии ухаживать за собой сами, – не терпящим возражений тоном произнес он. – И поскольку на борту нет других женщин, а есть лишь я, вам придется удовольствоваться и этим.
Расстегивая ее рубашку, он вдруг остановился. Ровена сдула волосы с глаз, чтобы посмотреть, в чем дело.
Как завороженный, Тобиас уставился на повязку, которой она туго стянула грудь, чтобы та не выступала из-под одежды.
– Это тоже часть вашего маскарадного костюма, Ровена? Спрятать грудь, чтобы скрыть, что вы женщина?
Она покраснела и отвернулась к стене. Ей было очень стыдно и неловко.
– Знаете ли, подобная маскировка не улучшит вашего состояния. Вам станет гораздо легче без этих тряпок.
Его голос, словно эхо, отразился в ее сердце.
