– И поздравляю, можешь поблагодарить своего друга-врага: ты разжился тем самым популярным нынче шрамом. Как будто по линейке бил, честное слово. Бровь ровно пополам. – Бланж приоткрыл один глаз. Тот, что остался целым.
– При следующей встрече обязательно его расцелую, – ответил он.
– А вот это вряд ли получится: губы он тебе разбил так, что в ближайшие пару дней ты точно никого не расцелуешь, Бланж.
– Как обидно. И даже медсестру?
Я покачала головой – хватало же ему наглости в этот момент еще и по-дурацки шутить.
– Оно того стоило?
Он приподнялся, опираясь на руки, и тут же коснулся головы. Видимо, все-таки кружилась. Нахмурился, посидел так секунду, наконец посмотрел мне в глаза и произнес:
– Зато ты не представляешь, как мне сейчас хорошо, вот честно.
– Вы оба больные.
– Наверное, – широко улыбнувшись, пожал он плечами, а потом вдруг как-то скривился, неуверенно поднялся, пошатнулся и отодвинул меня в сторону. – Жа-а-ак, кажется, мы слишком долго говорили про Марса, – прошептал он, протиснувшись мимо меня в ванную.
– Аж мутить начало.
Я хотела сказать, что его мутит, скорее, от возможного сотрясения, а этот балбес никак не хочет этого признавать, хотя с такими вещами шутки плохи, но не успела, а потом уже и не решилась, потому что Бланж согнулся над унитазом. Я отвернулась. Судя по звукам, его выворачивало. В этот момент мне его стало даже жаль.
– Ох, – отплевался он. – Да, паршиво вышло. Кажется, наши отношения вышли на новый уровень? Как тут у вас в Америке говорят, до какой мы добрались базы?
– До двадцать шестой, – пробурчала я.
Потому что блевать в одном номере – это мероприятие из совсем уж доверительных.
– Хоум-ран, – прохрипел Бланж, тяжело вставая и включая воду, чтобы ополоснуть рот.
– Плохо же ты знаешь бейсбол.
Я не стала уточнять, что хоум-ран – это, вообще-то, секс, но в нашем случае ему все равно до него не добраться.
– Никогда не интересовался, если честно.
Он проковылял обратно в комнату и плюхнулся на кровать. Я встала рядом. Мои голые ноги оказались на одном уровне с его лицом.
Я наклонилась, откинула с его лба мокрую челку, чтобы она не касалась раны, и вдруг Бланж обхватил мою ногу и, подтянув к себе, поцеловал. Прямо в коленку.
– Спасибо, – устало улыбнулся он. Разбитая губа снова треснула, и на ней выступили капельки крови.
Я закатила глаза:
– Очень смешно. Лежи давай. А то в прошлый раз через пять минут после твоего «мне так хорошо» ты со стонами сгибался над унитазом. Так что не беси меня, Беланже.
