– Хорошо, запишу вас на июль. Но только потому, что у вас уважительная причина. Обычно мы так долго не тянем.
– О, вы так добры.
– Да, и оставьте мне, пожалуйста, свой новый адрес. – Она протянула Бланжу блокнот и ручку. – Вдруг кто-то из нашей службы того штата захочет вас проведать.
– Конечно, – улыбнулся он, записывая. В наступившей тишине был слышен даже скрип стержня по бумаге. – Хорошего дня.
– И вам тоже.
Она вышла из дома, а Бланж так и застрял в дверях, глядя ей вслед. Я встала рядом.
– Обалдел? – прошипела едва слышно.
– Мы так не договаривались. Никуда я с тобой не поеду!
– Позже разберемся. – Все еще широко улыбаясь, он смотрел не на меня, а на работницу миграционки, садящуюся в свой автомобиль. – Обними меня: на нас смотрят.
– Не буду.
– Жаклин!
– Нет!
– Выглядит так, будто мы ссоримся.
Женщина хоть и завела мотор, но и правда все еще глядела в нашу сторону.
– Ненавижу тебя, – процедила я, но, поднырнув ему под руку, обхватила двумя руками за торс, который оказался твердым, словно ствол дерева.
– Вот и умничка. – Он поцеловал меня в макушку.
Как только машина скрылась за поворотом, я отстранилась и, поймав его взгляд, произнесла:
– Нет, серьезно, как ты теперь собираешься это провернуть?
Он тяжело сглотнул. И только тогда до меня дошло: он сам не имеет ни малейшего понятия.
– Поедем вместе? – предложил он осторожно, приподняв брови.
Мой голос сорвался на жалобный писк прямо посреди фразы:
– Вот так просто? А меня ты спросил? А мои планы? Мое лето? Мои друзья? Моя работа?
– Я компенсирую, – поднял он руки, защищаясь.
– В тройном размере.
Я резко отвернулась, чтобы не сорваться и не вмазать ему изо всех сил. Не знаю, на каком-то интуитивном уровне запомнила: нельзя. И да, я понимала, что Бланж действовал инстинктивно, не успев все обдумать, ведь он, как и я, оказался в этой ловушке. И не время выяснять, кто прав, а кто виноват, если нам обоим в случае провала грозит тюрьма. Но все лето? Почти три месяца?
Захотелось что-нибудь разбить, чтобы осколки разлетелись во все стороны.
Чтоб громко и визгливо. Чтоб поднять в воздух пыль и, может, тогда облегченно выдохнуть, но я не у себя дома. И легче ни одному из нас не станет.
Повисло молчание. На этот раз неловкое.
– Я твои вещи отнесу, – осторожно произнес Бланж. Его шаги послышались на металлической лестнице, а я обреченно опустилась на пол, уставившись в одну точку.
– Счастливого лета, Джеки! – сказала я самой себе и закрыла ладонями лицо.
Глава 10.
