Ее танец, смущение, гнев — всё это должно было вызвать у меня лишь насмешку. И вызвало. Но почему-то я запомнил её. Её лицо и изгибы отложились на подкорке, а взгляд, полный негодования, въелся в память.
Наверное, поэтому, когда увидел Хелен во дворце после, я так сильно разозлился? Не потому что из-за ее вопросов не смог увидеть Гвен. Нет. Что-то в ней притягивало меня. И это что-то побудило явиться к ней в лавку с приказом вернуть мне невесту.
И я приходил снова и снова, успокаивая себя мыслью, что это лишь для дела.
Что все происходит в рамках исполнения моего плана. А желание подавить ведьму, стереть из ее взгляда ту ярость и убрать из тона скрытую язвительность — лишь причуды моего дракона.
И эта убежденность сыграла со мной злую шутку.
Первый раз, когда я поцеловал её, я сам не знал, что на меня нашло. Хелен была грубой, саркастичной, насмешливой. Её слова резали меня, как лезвия, а взгляд будто бросал вызов самому моему существованию. Я чувствовал, как во мне что-то срывается. Не моя человеческая гордость.
Нет. Это был мой дракон, который требовал заставить её замолчать.
Губы ведьмы оказались ближе, чем я думал. В тот момент всё произошло быстро, почти мгновенно. Я наклонился и прижался к её губам, грубо, яростно, с тем единственным желанием — показать ей её место.
Но что-то пошло не так. Хелен не оттолкнула меня сразу. Я почувствовал, как её губы слегка дрогнули, как её дыхание задержалось. Её тепло, нет, жар, как у раскаленного металла, окутало нас обоих.
Она не сопротивлялась. Не сразу. И это меня сломало.
Её вкус — горьковатый, с ноткой чего-то сладкого, почти травяного — разжёг во мне желание, которое я не мог объяснить. Моё тело отвечало быстрее, чем разум. Моё дыхание стало глубже, а пальцы сильнее сжимали хрупкое тело, удерживая её на месте. Я хотел большего. Хотел поглотить её полностью, почувствовать, как она сдаётся.
Но она не сдалась. Она вырубила меня.
Моя гордость пострадала, но не так сильно, как что-то другое. Что-то, что я не мог до конца объяснить.
Второй раз я сорвался, когда был полностью уверен в своей непоколебимости.
Хелен. Нет. Аля. Это имя я услышал от неё впервые, когда она была пьяна. В тот момент её слова, прикосновения и взгляд вновь разожгли во мне нечто такое, что я до сих пор не мог потушить.
Я тогда знал, что она лжёт. Всегда знал, что с ней что-то не так. Её манеры, её речь — всё это выдавало в ней чужачку. Она не следовала правилам мира, в который попала.
