Почему? А черт меня знает… Может, я случайно днём пролила зелье слезоточивости?
30"
"Слова Хелен всё ещё звучали в моей голове. Каждое — острое, как лезвие кинжала. Она снова и снова пыталась втолковать мне, что я должен уйти. Как будто я могу просто исчезнуть. Как будто моё существование — это всего лишь временное неудобство для её спокойной жизни.
Я не мог поверить, что действительно согласился. Но аргументы этой ведьмы… чертовски логичные и холодные… заставили меня остановиться. Нет, она не убедила меня. Я сам принял решение.
Потому что знал: если останусь, то уничтожу всё, что мне дорого. В том числе и её.
Тени окружали меня, растворяясь в ночи, как всегда. Они пришли на мой зов, бесшумно, без вопросов, как должно быть. Я привык к этому. Привык, что мои приказы выполняются безоговорочно. Но сейчас это раздражало. Всё раздражало. Слова Хелен, её лицо, её грёбаные рассуждения… и то, что я поддался. Ушёл.
Я, Кхагар Дормор, покинул Литерию не потому, что проиграл или испугался. А потому что она убедила меня.
Своей проклятой логикой, своими словами, своей ненавистью, пропитанной странной заботой. Не понимал, почему всё это выворачивало меня наизнанку. Это было неправильно. Непростительно.
Я, чёрный дракон, воплощение силы, но всё в последние дни будто выскальзывало из моих рук. Она выскальзывала.
Проклятая ведьма, чужестранка, чьё имя было единственным лучом света, когда я сидел в той пропахшей сыростью темнице. Лицом к лицу с отцом, не знающим жалости. Когда молчал из последних сил, терпя мучительную боль от работы магов, накладывающих печать.
Они знали, что не смогу убить меня, не лишив родовой силы. И отец знал. А я не мог выбросить из головы эту девчонку, с чего-то вдруг начав переживать, что она бросится меня искать.
И ведь бросилась же… Это бесило меня больше всего.
Мне изначально следовало быть выше этого. Я должен был сосредоточиться на планах, на мести, на своих целях, на Гвен. Но не её лицо, не её голос, не её касания сводили меня с ума, заставляя терять контроль.
Там, сгорая в агонии в окружении стен подземелья, я прокручивал в голове мысли, пытаясь понять: как же к этому все привело? С какого момента все изменилось?
«С того самого момента, как увидел ее впервые», — подсказал внутренний голос.
А ведь и правда. Я впервые почувствовал эту странную тягу к ней ещё до того, как узнал, о том, мой мир и жизнь — ненастоящие. В тот день, когда она ворвалась в моё убежище вместо танцовщицы. Это было просто нелепо.
