— Ты так заботишься о героях книги? Или пытаешься убедить себя, что это всё стоит твоих усилий?
— Чёрт тебя побери, дракон! — вспыхнула я, чувствуя, как дрожь пробирает всё моё тело. — Ты хоть раз в жизни можешь перестать быть таким чёртовым тираном? Ты весь в ранах, едва стоишь на ногах, а всё ещё размахиваешь своим величием, словно оно что-то значит!
— Значит, — жестко ответил он, вставая на ноги. Его движения были медленными, но в них всё ещё чувствовалась сила. — Моя гордость — это единственное, что у меня осталось.
— У тебя есть те, кто верит в тебя, — сказала я, понизив голос, пытаясь достучаться. — Те, кто хочет, чтобы ты жил.
«Услышь меня уже!» — мысленно восклицала.
— Они верят в того, кто никогда не сдаётся. В того, кто идёт до конца, — усмехнулся он. — И ты хочешь, чтобы я их предал?
— Да ты уже предал их, когда позволил себя захватить! — моё сердце сжалось от гнева. — Ты думаешь, они хотят видеть своего господина растерзанным на куски? Ты думаешь, что им важно, что ты был гордым, когда умирал?
Его лицо исказилось от гнева, но он не спешил отвечать.
Это молчание было хуже любых слов, и я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.
— Если ты не уйдёшь, ты погибнешь, — вновь повторила я, уже не стараясь скрыть дрожь в голосе. — Или слетишь с катушек. Не знаю даже, что хуже. Всё это будет зря.
Он медленно подошёл ко мне, его глаза засверкали, как расплавленное золото в темноте. На щеках появился намек на чешую.
— Ты думаешь, что это просто? — его голос был тихим, но от этого не менее угрожающим.
— Ты думаешь, я могу просто уйти и начать всё заново?
— Да, — прошептала, глядя прямо ему в глаза.
Мы смотрели друг на друга, и напряжение между нами было почти осязаемым. Я видела, как его гордость, его страхи борются с тем, что я сказала. А затем он вздохнул, его плечи осели, и он отвёл взгляд.
— Хорошо, — сказал он наконец, его голос был глухим. — Я уйду.
Моё сердце дрогнуло, но я знала, что это был единственный правильный путь.
— Спасибо, — прошептала я, но Дормор поднял руку, останавливая меня.
— Не благодари, ведьма, — сказал он, его голос снова стал холодным. — Это не для тебя.
Хотела ответить, но не успела. Дракон отвернулся, и, несмотря на его гордую осанку, я видела, как тяжело ему далось это решение.
Когда Дормор вышел за дверь, я осталась одна, слушая, как его шаги растворяются в ночной тишине. И только тогда позволила себе заплакать.
