Он стал частью меня, и мысль о том, что я могу его потерять, была невыносима.
— Ты слышишь меня, Дормор? — прошептала я, утирая слёзы. — Ты не имеешь права сдаваться. Ты чёртов дракон, чёрный, огромный и упрямый! Ты сильнее всего этого. Ты мой… ты мой, понимаешь?
Но он не ответил. Его дыхание было слабым, почти незаметным, а тело неподвижным.
— Проклятье, — прошептала я, склонившись к его уху. — Если ты не очнёшься, я найду способ воскресить тебя, только чтобы убить самой, понял? Ты не можешь оставить меня.
Не сейчас. Не после всего.
Молчание. Только слабый звук его дыхания напоминал, что он всё ещё жив. Я обхватила его сильнее, прижавшись к его груди, и дала себе несколько секунд на слабость.
Тени молчали. Они стояли в стороне, будто ждали чего-то. Может, как и я, они надеялись, что он очнётся.
Но я знала одно: я не собиралась сдаваться. Даже если придётся бороться за него. Даже если придётся заново переписать весь этот чёртов сюжет.
37
Прошли часы, возможно, дни. Я потеряла счёт времени.
Дормор лежал в постели, неподвижный, словно каменная статуя, но его грудь всё ещё слабо поднималась и опускалась. Это было единственное, что напоминало мне, что он жив.
Я не могла заставить себя уйти из комнаты. Еда оставалась нетронутой, а сон стал далеким воспоминанием. Я сидела рядом с ним, держась за его руку, молясь Миери или любой другой богине, которая готова была меня выслушать.
Почему он? Почему я? Почему всё это?
Мои мысли метались, как загнанные звери. Я вспоминала каждый наш спор, каждую язвительную фразу, каждый поцелуй.
Всё это казалось таким значимым и таким ничтожным одновременно.
— Ты же упрямый, — прошептала, сжимая его холодные пальцы. — Ты же никогда не сдавался. Почему теперь? Почему именно сейчас?
Ответа, конечно, не последовало. Я не знала, слышит ли он меня, понимает ли, что я рядом.
Тени всё ещё были здесь. Они не приближались, не говорили, не вмешивались. Они просто стояли во мраке комнаты, наблюдая за мной и своим господином.
— Если вы можете что-то сделать, то сделайте! — однажды выкрикнула я, развернувшись к ним.
Они молчали. Один из них, возможно самый старший, чуть поклонил голову.
— Только он может вернуть себя, — сказал Тень. Его голос был мягким, но в нём читалась какая-то неведомая мудрость. — Никто не способен помочь ему, кроме него самого.
— Это глупо, — прорычала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это нелепо. Вы же Тени. Вы должны его защищать, служить ему.
