И вы ничего не делаете!
— Мы служим, — спокойно ответил Тень. — Мы остаёмся.
Я отвернулась, чувствуя, как слёзы скатываются по щекам.
— Он мне нужен, — прошептала я, скорее себе, чем им. — Он должен вернуться.
День тянулся за днём. Дормор всё ещё лежал без движения, а я всё ещё сидела рядом, словно уцепившись за него, как за последний якорь в шторм. Его дыхание становилось ровнее, цвет кожи возвращался к норме, но он не открывал глаза.
Пока однажды…
Я как раз дремала, уткнувшись лбом в край кровати, когда услышала, как кто-то тихо зовёт меня.
— Хелен…
Сначала я решила, что это плод моего воображения. Но когда голос повторил моё имя, резко подняла голову.
Дормор?
Его глаза были открыты. Глубокие, тёмные, наполненные чем-то, что я не могла сразу понять.
— Ты… — я чуть не задохнулась от облегчения, а затем тут же нахмурилась. — Ты по-прежнему идиот.
Его губы изогнулись в слабой, но всё-таки ухмылке.
— Приятно видеть тебя, ведьма, — пробормотал он, его голос был хриплым, словно он проглотил песок.
— Ты вообще понимаешь, через что я прошла? — я вскинула руки, игнорируя слёзы, которые предательски катились по щекам. — Ты валялся тут, а я чуть не потеряла рассудок!
— Но ты не потеряла, — заметил он, его тон был насмешливым, но мягким.
— Не начинай, — я указала на него пальцем. — Ты ещё не в состоянии, чтобы спорить со мной, Кхагар.
Он замер, его глаза слегка расширились.
— Ещё раз. Скажи это ещё раз, — попросил Дормор тихо.
— Что? Что ты идиот? — на эмоциях психанула я."
"— Ведьма, ты зачем издеваешься над больным драконом? — хмыкнул он.
— Ты впервые назвала меня по имени.
— Да ну? — я закатила глаза, чувствуя, как в груди разгорается странное тепло. — Не привыкай.
Он усмехнулся, чуть приподнимаясь на локтях, но тут же поморщился от боли.
— Лежи, — приказала, тут же подталкивая его обратно к подушкам. — Ты ещё слишком слаб, чтобы строить из себя героя. Или злодея. Смотря кого ты из себя решил строить на этот раз.
— А ты заботливая, — заметил дракон, его тон был таким же насмешливым, как и всегда, но в глазах мелькнуло нечто другое.
Я отвернулась, скрывая румянец, который наверняка заливал мои щёки.
— Не обольщайся, — буркнула, хватаясь за кружку с водой. — Просто не хочу, чтобы ты умер и испортил мне остаток жизни. Чувствовать себя виноватой, знаешь ли, не самое лучшее ощущение.
Он рассмеялся. Его смех был хриплым, слабым, но искренним.
— Ты ни в чем не виновата, — проговорил он наконец, принимая воду из моих рук.
