Это было настолько неожиданно, что Рауль на мгновение застыл. Но оцепенение тут же прошло, как и раздражение на старика. Он кинулся к деду и не дал ему упасть. Поддержав его за спину, он помог ему сесть в ближайшее кресло.
Сквозь ткань безукоризненного английского костюма он ощутил не крепкое тело, а ребра и, потрясенный, понял: «Это реальность. Это уже происходит».
Дед был для него постоянной величиной, всегда присутствовал в его жизни, а сейчас он умирает, и Рауль ничего не может сделать, чтобы остановить это.
Точно так же он не смог предотвратить смерть матери от эпидемии гриппа, остановить отца, чтобы тот не застрелился, или защитить брата от сердечного приступа. Сколько смертей…
Он остается один.
Можно напиться, можно жалеть себя или… Рауль посмотрел на деда и понял, что… любит этого сильного, гордого старика.
Он может кое-что сделать. Дед сказал, что именно. Остановить смерть невозможно, но дать деду умереть удовлетворенным он в силах. Он ведь не колебался бы, если нужно было отдать костный мозг или почку, так почему сейчас колеблется?
Да потому, что потерять правую руку было бы легче, чем сделать то, о чем просит дед.
Брак научил Рауля не доверять собственному суждению там, где затронуто сердце. Никогда нельзя по-настоящему узнать других людей, и поэтому не стоит никому верить. Безумство ставить на кон свое будущее и отказываться от свободы.
Должен же быть выход, и он найдет его.
— Я вызову скорую.
— Нет. — Дед взял Рауля за руку. Рука дрожала, но голос прозвучал отчетливо.
— Нет, никаких больниц. Сейчас пройдет. — Рука крепче сжала руку внука. — Я не могу заставить тебя сделать это… Джейми назвал бы меня эгоистичным старым…
— Джейми тебя любил, — оборвал его Рауль.
— Твой брат любил жизнь.
Рауль кивнул и притворился, что не заметил слез на щеках деда.
— Ты не сказал ничего такого, о чем я сам не думал, — соврал Рауль, и на землистом лице деда появилось что-то похожее на благодарность.
— Да?
— Я не становлюсь моложе.
— И ты хочешь завести семью?
Рауль помнил время, когда он этого хотел.
— Это естественное желание.
Любые желания, которые у него были, не пережили короткого брака с Люси. Люси обладала способностью и умением причинять боль, наказать за пренебрежение и оскорбления, нанесенные ей. И в этом ничто ее не могло остановить. Прошел целый год, прежде чем в один из приступов ярости она рассказала об аборте, который сделала в первые месяцы их брака.
