Официантка поставила поднос и исчезла, а огромный детина-телохранитель налил чай и вложил таблетку из блистера в ладонь хозяина, после чего ушел.
— Неразговорчивый, — прокомментировал Рауль.
Чай, судя по всему, взбодрил деда. Он фыркнул:
— Как и ты, но это твой брат обычно много говорил. Я помню…
Рауль слышал эти истории много раз, но дал деду возможность предаться воспоминаниям. Казалось, что пересказывать истории из жизни Джейми начиная с его детских лет доставляло старику удовольствие. Дед гордился им… его профессиональными качествами, по крайней мере.
Когда Серджо наконец самостоятельно поднялся с кресла, то уже был похож на себя прежнего.
Рауль собрался с силами, чтобы соврать деду: да, он готов жениться и продолжить род, но был удивлен и облегченно вздохнул, когда дед заговорил совсем о другом.
— Я бы хотел узнать твое мнение вот о чем. Я собираюсь пожертвовать средства на строительство отделения в университетской клинике. Оно носило бы имя твоего брата.
Как ты думаешь?
— Думаю, что вообще-то лучше поговорить об этом с Роберто. — Друг брата был невропатологом и консультировал в клинике.
Дед помолчал и кивнул:
— Он хорошо говорил на похоронах. Пожалуй, я так и поступлю. Проводи меня до машины.
Рауль был рад услышать знакомые повелительные нотки. Он последовал за дедом, пока тот шел по ярко освещенному казино. На улице было очень тепло, и у Серджо тут же выступил пот, но он оттолкнул руку Рауля и, недовольно хмыкнув, сам направился к подъехавшему лимузину.
— Я позвоню завтра?
Дед мотнул головой:
— На следующей неделе. Я пока что не умираю.
Рауль смотрел, как отъезжает автомобиль, и спрашивал себя, правильно ли он поступил, соврав умирающему человеку.
Но какой смысл задавать этот вопрос? Что сделано, то сделано, тем более что это не первая его ложь. Но сколько еще раз ему придется врать и как далеко это его заведет, лишь бы дед умер счастливым?
Он нетерпеливо щелкнул пальцами и пошел по улице.
Какой вред в том, чтобы ублажить деда? Рауль был уверен, что сможет потянуть время пока… Он не хотел сегодня думать об еще одной смерти, еще одной потере. Зачем думать о детях, которые могли бы у него быть, о жизни, которой мог бы жить? Этого нет.
У него есть новое будущее. Какое? Эти мысли порождали пустоту в душе. Он, возможно, и не призван судьбой на роль продолжателя рода, но он — последний из рода Ди Витторио, а для деда это важная проблема.
