Шлепнула его по ладоням, пока он хватал ртом воздух и выпускал его через раздувшиеся ноздри, как дракон огонь. — Мы так не договаривались. Только без рук!
— Будет! Сейчас тебе хана будет, вот что! Лопнуло мое терпение! Доигралась ты, Уфимцева! Я тебя и без цианида прикончу! Вот прямо сейчас, клянусь!
— Ха-ха! Сначала выживи, Клюв!
— Что-о?! Ах ты, вредная Мелочь! А ну иди сюда!
Мы сорвались с места и помчались по квартире — я впереди, Ванька за мной. Убегать и уворачиваться мне было не впервой (все детство с Лялькой гоняли друг друга), так что моя прыткость стала для парня сюрпризом.
— Стой!
— Сам дурак!
Честное слово, получилось как-то само собой, но когда рука Воробышка чуть не вцепилась в шевелюру, я на бегу схватила с кресла подушку, запрыгнула на соседнее и от души натрескала Воробышка по офигевшему Клюву. Волосы у парня встали дыбом.
— Что?! — гляделки потрясенно моргнули. — Да ты совсем, что ли, страх потеряла, Уфимце…
Н-на! Подушка просвистела над моей головой и впечаталась в изумленную физиономию еще раз.
А нечего зевать! Подумаешь, мордаха симпатичная! Отбросив подушку, я перепрыгнула через журнальный столик (хорошо быть легкой) и помчалась на кухню.
М-да. Не очень мудрое решение. Там-то меня разъяренный Птеродактиль и зажал.
— Ой, гляди, Вань! Там в окно кто-то смотрит! Кажется, к малышу Карлсон прилетел!
Воробышек отвлекся всего на секунду, но мне хватило. Юркнув под накачанным трицепсом, я выскочила из кухни, влетела в комнату и… взвилась в воздух, наконец-то пойманная длинными и сильными руками Воробышка.
Но поймав меня, парень споткнулся о тапок, и мы вместе с ним шлепнулись на диван, опрокинув на пол поднос с чашками и остатками кофе. Стали бороться, пока мои собственные руки не оказались заведены за спину, а Ванька, пыхтя от злости, лежал на мне.
— Поймал! К малышу, значит…
Волосы растрепались, очки слетели, парень был вдвое тяжелее, но просить отпустить и слезть с меня гордость не позволила. Так и смотрели друг на друга, соприкасаясь грудью и почти соприкасаясь лицами.
Прошла минута. Дыхание замерло, а злость вдруг сошла на нет. Даже в полутемной комнате и без очков, я видела, как внимательно Воробышек меня рассматривает…
Может, решает, как лучше из этого положения душить? Или размышляет, из чего бы сподручнее свернуть кляп? А может… Я сглотнула. Может быть, он собрался… Нет, не может быть! Но сердце вдруг встрепенулось и застучало в груди. К щекам мгновенно прилила кровь.
