Придвинула его ближе к дивану и села рядом с Воробышком, выпрямив спину и вытянув руки на коленях.
— Ничего. Твой кофе, — ответила. И снова загадочно улыбнулась, как Мона Лиза живописцу — с тонким намеком на должок. Вот только на какой, Ванька не смекнул, но, озадаченно моргнув, успокоился и потянулся к чашке…
— Нет, постой! — я громко вскрикнула и на полпути к подносу отбросила его руку. — Ой! Прости, Вань! Перепутала! — виновато улыбнулась и поменяла чашки. — Махнула неловко рукой. — Вот этот твой! Я такая невнимательная…
Воробышек смотрел голодно, но слегка недоверчиво.
Наверняка думал, что я туда плюнула. Ну-ну.
— Ты просто покрепче просил, а я люблю слабый.
— А-а…
Пенка в чашке стояла что надо, бутерброд светил колбасой, и парень расслабился. Задвигал челюстями, потягивая кофе.
Я нащупала рукой пульт и включила телевизор, правда звук сделала потише, выставив музыкальный канал. Была ночь, в стекло барабанил дождь, мы порядком устали и пили кофе в молчании.
— М-м, вкусно, — наконец отозвался Воробышек.
— Очень вкусно. Зубрилка, ты угадала с сахаром. А добавка будет, если попрошу? Ты просто спец!
Ну, надо же, похвалил! А за реферат отделался простым «Спасибо». В этом месте, видимо, я должна вилять хвостом и смотреть на Клюва влюбленным взглядом. Фиг ему! Я не посмотрела, но ответила.
— Будет, Ваня, все будет.
Выдержав паузу в два длинных глотка и бутерброд, поинтересовалась между прочим, продолжая смотреть клип.
— Как кофе? Миндалем не пахнет?
— Да нет.
— И не горчит?
— Нет.
— Хм, странно.
— Что?
Иван посмотрел на меня и пожал плечом. Мол, что ты за ерунду несешь? И вновь пригубил напиток. Я тоже медленно пила кофе, а потом спросила, понизив голос до загадочной хрипотцы:
— А на языке? Нет чувство жжения и припухлости? Голова не кружится?
— Н-нет.
— Горло не стягивает сухость? Не тошнит? Может, пульс стал слабее и сердечко трепыхается? Тах-тах! Словно вот-вот остановится?
Вот теперь Воробышек отставил чашку и взглянул возмущенно.
— Уфимцева, что за бред ты несешь?
Вдох, выдох. Главное, спокойствие. Я выдержала паузу, продолжая смотреть телевизор.
— Да ничего особенного. Не обращай внимания, простое любопытство. Как-никак первый раз подсыпала яд человеку, интересно.
— В с-смысле яд? — Ого! Да мы развернулись? И глазами захлопали?
Я убавила звук до нуля и прошептала с тяжелым вздохом:
— В том смысле, что тебе, Воробышек, все равно уже ничем не помочь.
