И снова (честное слово, это не я! Просто Ванька тяжелый!) губы сами раскрылись на тяжелом вдохе.
Голос у Воробышка охрип, и дыхание тоже. Пальцы парня на моих запястьях сжались туже.
— Что, Зубрилка? Чего замерла? Ждешь, что я тебя поцелую?
— Что?
— Ну, как же, такой шанс, я не слепой. Будешь потом своим друзьям-ботанам хвастаться, кто тебя целоваться учил. Ты же у нас по всем статьям неопытная, я прав?
Язык онемел, и парень ответил сам."
"— Вижу, что прав. Ну, нет уж, Уфимцева, не надейся, — Ванька вернул мне тонкую ухмылочку.
— Мне и без тебя девчонок хватает, и куда отзывчивее. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? И если бы не твои дурацкие рефераты, я бы сейчас…
Он не закончил, но я и так догадалась, чем бы он сейчас занимался и с кем.
Понимала ли я? Да уж, конечно!
— Да на здоровье!
— Непременно.
— Это ты не мечтай!
— Ха-ха, насмешила, — и ведь действительно посмеялся.
— Почему же тогда не слезешь с меня? Клюв!
— Боюсь, что сбежишь и еще одного хомячка придушишь. Злодейка! Может, тебя связать, чтобы мир обезопасить?
Я завозилась под парнем, и устало сказала:
— Отпусти.
Никого я не придушу. — И отвернулась. Совсем. Надоел он мне, даже настроение испортилось.
Ванька отпустил. Сполз с меня, а следом и с дивана.
— Твою мать… — выругался, увидев на светлом ковре кофейную жижу и разбитые чашки. — Теперь убирать надо, — сказал, — иначе Илюха с меня три шкуры спустит. Вставай, Уфимцева! — Воробышек поднял с пола очки и положил их возле моего плеча. Посмотрел с досадой и укором (видимо, и правда, не мог мне девчонок простить).
— Бери тряпку в руки, будем заметать следы твоего неудавшегося преступления.
Пол и ковер мы скоблили минут пятнадцать, и еще столько же наводили порядок после нашей беготни. А потом я пошла в кухню и сделала себе один кофе и один большущий бутерброд. Нагло все слопав, вернулась в комнату и забралась на диван — подальше от Воробышка, который (ну, надо же!) заканчивал читать физику!
— Вкусно? — с завистью и злостью спросил Ванька.
— Не очень. Мало! У тебя тут с голоду помрешь. Одно из двух: или ты жадина, или лентяй!
— Или кто-то много ест.
— Все-таки жадина, — невесело констатировала факт и съела последний кусочек.
— Много болтаешь, Зубрилка. Ты мне мешаешь учить.
Ой-ой-ой, какие мы правильные. Так и захотелось навредничать.
Нащупав пульт, я включила телевизор и нашла в памяти канала нужную передачу. Сделав звук погромче, откинулась на подушки.
— Да, расслабься, малыш.
